Gintama-TV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Gintama-TV » Флешбек » За что боролись, на то и напоролись


За что боролись, на то и напоролись

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Участники:
Takasugi Shinsuke, Sakata Gintoki, Katsura Kotarou, Sakamoto Tatsuma
Время действия:
Несколько лет назад, война Джои.
Описание:
Прошел буквально месяц с тех пор, как Шое-сенсея увели в неизвестной направлении, а тройка его учеников никак не может угомониться. Разумеется, бросить своего учителя на произвол судьбы они не могут и, едва получив, хоть и сомнительную, но все же вполне реальную информацию о его возможном местонахождении, компания засобиралась в путь-дорогу всем своим небольшим составом плюс Сакамото. Ну а что, эту тройку без присмотра отправлять точно никуда нельзя.
Очередность постов:
Takasugi Shinsuke
Sakata Gintoki
Katsura Kotarou
Sakamoto Tatsuma
Местонахождение:
Лагерь Джои - поля-дороги - лагерь Аманто.

+1

2

Шинске бежал, нет, казалось, он летел сквозь кроваво-красное марево. Воздух был наполнен густым, металлическим запахом крови, отовсюду слышались громкие протяжные стоны, взывающие о помощи. Казалось, каждый из этих мертвецов произносит его имя. Такасуги… ледяное касание смерти. Такасуги… гниющие пальцы сжимали горло и мешали дышать. Такасуги!... им нет конца.
А он бежал и не мог позволить себе остановиться, бежал навстречу светлой сияющей фигуре. К свету, к спасению, к надежде, к безопасности. Он вновь маленький мальчик, бегущий с друзьями наперегонки навстречу учителю. А тот стоит и улыбается, раскрыв объятья, и светлые волосы легко развеваются на ветру. И вот Шинске рядом, он обогнал всех, он смог, обнимает учителя и прижимается к нему, к самому близкому и важному для него человеку. Он смеется и радостно смотрит в глаза учителю, в черные зияющие провалы на черепе, обтянутом ссохнувшейся кожей, видит уродливый оскал и слышит тихое: Такасуги…
Шинске вскакивает в холодном поту, едва сдерживая вопль. Светлые волосы, обрамляющие жуткий череп, все еще стоят у него перед глазами, а хриплый шепот отзывается неприятными мурашками по коже. В последнее время Такасуги видит один и тот же сон, к которому никак не может привыкнуть. Прошел вот уже месяц с тех пор как забрали Шое-сенсея и все это время никто ничего не знал о его судьбе. Целый месяц полный сражений, далеко не всегда удачных для Джои, смертей товарищей и нарастающего отчаяния в отрядах, ведущего к дезертирству. А сколько людей было взято в плен и казнено.… Каждый следующий день мог стать последним. И в такое время неизвестность не то, чтобы пугала.… Но ставила людей в какое-то состояние подвешенности и неопределенности.
Шинске глубоко вздохнул и потер лицо, окончательно просыпаясь и отгоняя от себя остатки сновидений. Кругом царила темнота, и лишь тонкие лучики лунного света, проходившие через прорези в ткани палатки, позволяли разглядеть что-либо вокруг. Такасуги сидел полностью одетый на футоне в самом  темном уголке палатки и осматривался в поисках мундира. Буквально на днях, разведка донесла, что в одном из лагерей Аманто, находящемся на северо-западе от их собственной базы, держат военнопленных и среди них видели и самурая с длинными белыми волосами... Известие об этом вселило надежду в сердца людей.
Найдя наконец пропавший мундир,  Такасуги поднялся с футона, подобрал широсаю, с которой не расставался даже во сне, и вышел из палатки. Весенняя ночь встретила его прохладой и ярким лунным светом, предающим окружающим предметам непривычные очертания. Такасуги окинул лагерь Джои взглядом: вокруг царила спокойствие и тишина, изредка прерываемая чьим-то храпом, доносящимся из палаток солдат. Военная романтика… Он, луна и задушевная «музыка»… Быстро, но тихо, Шинске направился к окраине лагеря, где они договорились встретиться с товарищами. Разумеется, новость о том, что Шое-сенсей возможно жив, не могла оставить их равнодушными, и они решили сделать небольшую вылазку в стан врага…

+3

3

В лагере давно уже было тихо - все спали, получив наконец возможность отдыха. Оставался только дозорный - он безмолвной тенью сидел у костра и не поймешь, спит он или нет. Костер уже гас, раскаленные красные угли темнели, но тепло от него еще шло.
Гинтоки нравилось вот так растянуться у огня и дремать: слышно было, как ходят редкие ночные неспящие, как потрескивает рядом огонь, и тишина расползается по земле. Конечно, он предпочел бы растянуться где-нибудь на траве или крыше, но всю траву они вытоптали еще несколько часов назад, когда впопыхах ставили лагерь, а за пределами лагеря было чересчур холодно.
В голове было пусто – и не скажешь, что буквально через полчаса у них столь важная вылазка. Так частенько бывало: перед крупными битвами он вообще предпочитал не думать – ни к чему вся эта ерунда, вроде продумывания плана, которой частенько страдали их стратеги. Широяша не думал, он потом просто вскидывал катану и с бешеным криком врывался в гущу врагов, и отсутствие мыслей сменялось стальным звоном, гудящим где-то в висках.
Удобно это было – не думать и не сомневаться попусту раньше времени. Впрочем, поговаривали, думать ему уже и нечем были, и как-то в детстве, пока он спал, ему так прилетело отвалившимся с потолка куском штукатурки… Шое-сенсей бы посмеялся и сказал, что это глупо. Если они его найдут, нужно будет спросить, хотя бы шутки ради.
Время шло быстро, костер уже успел почти прогореть, когда он услышал, как дозорный, ругаясь, подкидывает в него дрова. Почти нехотя, он поднялся, скидывая дремоту и разминая затекшие мышцы, потянулся, подскакивая на ноги, и огляделся. Стемнело уже окончательно, луна оставалась единственным источником света. Гинтоки зевнул, товарищи его наверняка уже ждали и точно теперь начнут ворчать, что он проспит все на свете. А, ничего, им полезно иногда.
Старик-дозорный что-то поворчал ему вслед: вылазка, конечно, была не очень-то известна массам, а редкие «ветераны», еще повидавшие начало всей этой заварушки не очень-то одобряли всякую самодеятельность. И хотя в сражениях они участвовали все реже и реже и больше переходили из лагеря в лагерь наставить кучки молодежи на «путь истинный», поворчать они любили. Саката молча поднял руку вверх, в немом соглашении, второй устало потер затылок и продолжил свой шаг к окраине лагеря.
Не идти он, конечно, не мог – и дело тут было не только в их дружном фанатичном желании освободить учителя, который слишком много им дал, чтобы они не привязались к нему с такой силой. Было однако и кое-что еще – обещание холодило кожу каждый раз, когда он клал руку на рукоять катаны и вспоминал, для чего же завещано ему сражаться. И на данный момент он, прежде всего, должен был прикрыть и защитить этих идиотов в случае чего. Если бы мог, Гинтоки обязательно бы мимолетно погордился такой ответственностью, возложенной на именно его плечи, но его комплекса старшего брата-защитника почему-то никто не понимал и не ценил, так что он быстро оставил это дело.
В темноте различить товарищей было, конечно, сложно – стоило надеяться, те неясные тени все-таки люди, а не неаккуратно срубленные пни, непонятно, сколько их там. Самого его наверняка было видно хорошо даже сейчас – в светлой одежде и с белобрысой шевелюрой он представлял собой просто находку для ночных вылазок.
- Ой, живые? – негромко осведомился он, пока неясно у кого, рассеянно потирая затылок.

+3

4

Война…
Одно лишь слово, а сколько судеб оно соединило в себе? Сколько жизней переплетено и скреплено узами единства? Сколько жертв в себе оно носит и сколько ещё понесет голов?
Кацура уже плохо помнил, из-за чего начал сражаться и вышел на поле боя. Каждый день - бессмысленная череда сражений, крови, отрубленных конечностей, больших потерь. Каждый день, как последний. Уже давно нет веры в то, что они спасут этот мир от вторжения аманто. Если таковые слепцы ещё и оставались, то Кацура назвал бы их наивными. Джои лишь доигрывают свою роль, держат оппозицию и противостоят вражеским войскам. Уже чисто из принципа, - чтобы выжить, чтобы завтра не было твоим последним вздохом. В конце концов, чтобы защитить тех, кто был рядом с тобой, на протяжении этой войны.
Котаро сел на сырую траву и положил рядом с собой катану. Луна горела ярким фонарем на темном ночном небе, распространив свой серебристый свет по кронам деревьев. Она словно специально была сегодня полной и насмехалась над ним сверху, шепча, что ничего у них не выйдет, и, что учителя их уже давно поклевывают жадные вороны, которые вечно слетаются на омертвевшее мясо.
Кацура передернулся от картины, которую представил себе и лишь горько усмехнулся. Он давно шел вопреки всем предубеждениям судьбы. Не показывать эмоций, жить лишь по законам бушидо, самурайскому долгу, - как учил Шое-сенсей. До того уже было противно самому юноше находиться на этом поле боя, что каждодневная злость и раздражение копились и выливались лишь тогда, когда летели уродливые головы аманто, а одежду и катану орошали темно-бардовые капли чужой, а иногда и своей, крови. Он давно привык, что окружающие считают его слишком серьезным. Именно это давало всем повод подшутить над ним, но сам Кацура либо игнорировал, утыкаясь в книжку, либо что-то отвечал в ответ с не менее сурьезной миной на лице. И именно такие шуточки порой могли развеселить отряд, отвлекая от грустных мыслей и сражений.
Их опасная вылазка сегодняшней ночью была не сколь рискованной, а сколь не спланированной. Кацура не мог обходиться без плана и бросаться в омут с головой. В данном случае, конечно, бросаться бы пришлось в стычку, которая была бы нежелательна с их скромным маленьким отрядиком. Хотя этот «отрядик» мог задать жару лучше целого батальона, Котаро не сомневался в своей силе и силе ребят.
Территория, где должны были держать пленных, скорее всего, под хорошей охраной и попасть туда, и вообще как-нибудь проникнуть, можно только под покровом темной ночи. Вместо того, чтобы выспаться перед явно нелегким делом, Кацура просто сидел на том месте, где договорилась встретиться их четверка. Побыть в тишине, вслушиваясь лишь в ночные звуки природы, остудить разум и привести в порядок мысли, вдыхая свежий чистый воздух и просто расслабляясь, как, уже уставший от этой жизни, человек.
Вот уже показалась неясная тень, в которой Котаро различил Шинске. Слова посчитались лишними, Кацура лишь кивнул головой в знак приветствия. Вскоре замаячила знакомая серебреная шевелюра, и Котаро поднялся с холодной земли, разминая затекшие от долго сидения, мышцы.
- Мертвые не разговаривают, Гинтоки. – мрачно буркнул Кацура. Все только начиналось и, предвкушая опасную вылазку и возможное спасения сенсея, он не мог успокоиться, воодушевившись приходами товарищей. Оставался только последний, но и он не заставил себя долго ждать.

+2

5

«Вот и собрались птенчики» - слишком весело для ситуации в целом подумал Сакамото, наблюдая за тем, как под вековым деревом, на котором он и прикорнул около часа назад, становится все больше и больше рисковых самураев. Какого черта он, Тацума, не знакомый ровным счетом ни с кем из тех, кого они могут сегодня спасти или не спасти из плена Аманто, делает здесь, да и по какой причине готов идти за новыми товарищами в тыл врага, как будто ада полей битвы ему мало? Хотелось бы знать. Молодые, каждый по собственным причинам вступивший в затянувшуюся битву с захватчиками, они снова готовы объединиться для сумасбродной вылазки. Не напросись Сакамото с ними, эта троица отправилась бы своим старым составом, он это знал. А потому едва услышав о готовящемся походе, не раздумывая, решил присоединиться, а уже потом размышлять. Он и думал здесь, на одной из крепких веток, как, зачем, почему идет сегодня за ними, впрочем в итоге лишь в очередной раз доказал, что глубокие размышления – не его стезя. Звезды, которые он и рассматривал сквозь темную листву, не нашептали ему ответа, лишь снова напомнили о том, насколько сам Тацума хочет вернуться под это небо снова. Но он давно для себя решил, что скорее добровольно залезет в пасть к Тенгу, чем позволит собственному желанию выжить перевесить жизни его друзей. Сегодня, как и весь последний месяц, он пойдет с ними, за ними, к общей, на этот раз им столь важной цели, чтобы потом не в одиночестве смотреть на это звездное небо. Возможно когда-нибудь они даже смогут очистить его от чужеродных темных пятен – брюх вражеских кораблей, которые катаной не вспорешь так просто, не смахнешь с горизонта.
Так или иначе, этой ночью Сакамото – последняя фигура смертельного, он был уверен, для лагеря Аманто квартета. Может быть уже утром их будет пятеро, и тот человек, которого так жаждут вызволить его товарищи, присоединится к их маленькому отряду. Ему Тацума тоже обязательно покажет свободное небо, не пересеченное квадратами решеток.
- Арара, Зура, не стоит поминать мертвых под луной, - Сакамото возвестил о своем присутствии весело и практически не заботясь о хоть каком-нибудь ограничении громкости голоса. Хотя может нам бы сегодня и не помешала помощь армии мертвецов, ахаха, - возвестил только затем чтобы после следующей же фразы умудриться сверзнуться с высокой ветки на голову молодым самураям, захватив с собой половину листвы с приютившего его дерева. Не стоило, ой не стоило пытаться хохотать и зевать одновременно. Ни для кого давно не секрет, что стоит Тацуме убрать катану в ножны, как вся ловкость и стремительность его стиля фехтования исчезают, будто их и не было. Ладно бы хоть при друзьях и подчиненных на ровном месте не падал, но это, увы, совсем не то аниме, и Сакамото приходится с завидной периодичностью сливать весь пафос моментов, встречая лицом родную землю.

+2

6

«Первый».Молча кивнул Кацуре в знак приветствия и оглянулся. Бледной призрачной тенью врывался Гинтоки в эту мрачную лунную ночь. «Второй».Слегка скривил губы в ухмылке. Сегодня явно о призраках и мертвых лучше было бы промолчать, но кого это волновало, в конце концов? Такасуги вовремя отшагнул, чтобы позволить слишком громкому и жизнерадостному товарищу поприветствовать землю и хоть на мгновение притихнуть.«Третий».
Если говорить начистоту, то Шинске не совсем понимал, какого черта этот второй кудрявый идиот, которого он знает, делает здесь. И сколько раз он ни задавал себе этого вопроса, то не мог найти ответа об истинных мотивах Сакамото. Он был сильным воином и надежным союзником, на которого всегда можно было положиться, однако сегодня же была вылазка другого рода. И то, что Саката и Котаро решили вовлечь Тацуму в это дело, раздражало.
- Сакамото, если не начнешь себя вести тише, то ты и возглавишь армию мертвецов, – Такасуги схватил товарища за шиворот и одним рывком поднял его на ноги. Со стороны лагеря послышался шум. Шинске тут же хмуро оглянулся, подмечая оживление у костра дозорных. – Тц, кажется, ты привлек излишнее внимание…
Не хватало еще, чтобы их сейчас обнаружили и остановили в самом начале. Он не позволит возможно единственному шансу спасти сенсея исчезнуть из-за какой-то глупости. Такасуги быстро рванул по направлению к лагерю Аманто. Подумать только, еще вчера эта земля принадлежала самураям, а сегодня, чтобы пройти по ней им приходится, словно ворам, скрываться во мраке. Мысли об этом выводили из себя, заставляя крепче сжимать рукоять меча и мечтать о том моменте, когда земля оросится кровью этих тварей.

+3

7

fuck this пафос

«Я бы с тобой поспорил, Зура», - повел плечами Гинтоки, но вслух ничего не сказал – тема и впрямь была не слишком-то подходящая. Мертвые иногда буквально вопили по ночам, и тогда их невозможно было заткнуть. Хотя от живых шума было гораздо больше, и с этим было уже точно не поспорить. Ночное безмолвие быстро наполнялось звуками, шагами, шорохами и даже чьим-то смехом, сопровождающим любопытнейшие умозаключения о мертвецах. Впрочем, чьим – было и так ясно.
Сакамото был тяжелым. Сакамото был дьявольски тяжелым, черт возьми! Уж явно внушительнее каждого из них. Конечно, оттаскивай его Гинтоки с поля боя, он бы этой тяжести даже не почувствовал. Но когда такая веселая громадная птица приземляется тебе на голову, это гораздо проблематичнее.
- Земли тебе падать мало, идиот? – просипел Саката, явно игнорируя тот факт, что ему, видимо, также мало было земли походить – нужно было добраться именно до этого дерева и разместиться под ним. Рассказать кому, как погиб великий Широяша – засмеют. Если это, конечно, не обрастет старыми, как мир, мистическими легендами, вроде «Враг подкрался незаметно и действовал неординарно…». На помощь пришел Такасуги – как-то особенно нервный и беспокойный. Гинтоки, конечно, понимал, почему, и, пожалуй, у него были даже все основания, но на данный момент это могло не закончиться ничем хорошим. Так что пока Такасуги отчитывал Сакамото, очень даже вовремя подняв его на ноги, Широяша сел на земле, охлопывая одежду и хмуро наблюдая за разворачивающейся ситуация. Развернуться она, однако, так и не успела – Шинске вскинулся, как застигнутый на месте преступления, бросил взгляд в сторону лагеря и бросился вперед. Итак едва различимый в темноте силуэт мгновенно скрылся из виду, и Гинтоки выругался, подскакивая на ноги. Так и дров недолго наломать.
И впрямь, стоило задуматься, с кем придется биться в первую очередь – с аманто или с прохудившимися мозгами его товарищей. И его собственными, в первую очередь, - раз уж дело касалось сенсея, их троих беспристрастными назвать было никак нельзя. Но, по крайней мере, один достаточно независимый человек в их команде имелся, и, может быть, не настолько запущенный случай это был. Может быть.
- Идем, - хмуро кивнул Гинтоки оставшимся и двинулся следом в нужном направлении. Догнать Такасуги он целью не ставил, но выловить его хотя бы у лагеря стоило.

0

8

Знаю-знаю, что внезапно.

- Не Зура, а Кацура. – отозвался самурай, следя за великим и недолгим полетом Тацумы.
Кацура и сам не хотел поминать мертвых. Их и так уже было слишком много. И будет ещё больше, ведь это война. Война, которая имеет конец. Должна иметь. Когда-нибудь все закончится, прекратиться.  Но только когда? Как скоро они смогут опустить мечи и прогнать  чертовых иноземцев обратно в космос? И смогут ли вообще выиграть войну? В любой другой момент Котаро бы поразмышлял и попытался бы найти ответы на свои же вопросы. На вопросы, которыми задается каждый самурай, воевавший за свою страну.
Однако сейчас Кацура думал лишь о важности миссии. Видя, как Такасуги, не дожидаясь остальных,  стрелой помчался в сторону предполагаемого заключения сенсея, Котаро лишь нахмурился и неодобрительно покачал головой. Безрассудно бросаться в неизвестность, которая кишит вражескими захватчиками. Глупо и крайне неразумно, даже учитывая всю важность их ночной вылазки. Аманто, животные инстинкты которых были вполне себе развиты и превышали человеческие, могли их шустро засечь. А стычки с иноземными пришельцами все же стоило избегать. Наверное.
Они не знали точно, где держат их учителя, сколько  охраны и где расположено их наибольшее скопление. В конце концов, они ничего не знали об обстановке во вражеском лагере. И даже того, жив ли их уважаемый сенсей или почтил этот мир. Кацура же верил и надеялся на счастливое воссоединение с человеком, который показал ему жизнь и обучил бушидо. Котаро просто хотел отдать долг за те счастливые моменты в его жизни, которые он провел будучи одним из его учеников. Даже если ради спасенья сенсея придется распрощаться со своей жизнью.
- Да, пора. - ответил самурай, услышав короткое «Идем». Кацура двинулся вперед, набирая скорость. Такасуги все же стоит догнать, пока тот сам не привлек к себе лишнего внимания.  А то получится, что зря он Сакамото отчитывал.  Такой человек, как Тацума, их маленькому отряду явно не помешал. Наоборот, Котаро в некоторой степени был рад его появлению. Хотя с другой стороны – вовлекать в это дело постороннего человека, который мог пострадать от их желания - единственное,  что не нравилось Кацуре.
Ясная до противности ночь и округлая луна постепенно сменялась темными рваными облаками. Природа уже явно чувствовала нарастающее напряжение, которым наделяли их спешащие к лагерю патриоты Джои. Кацура на ходу перевязал волосы белой лентой ткани и отбросил их в сторону. И очень крепко, до боли в ладони, сжал ножны.
"Нужно быть готовым ко всему. Абсолютно ко всему".

+1

9

Ктобы сомневался – в будущем легендарная троица разрушителей Эдо рванула вперед так, будто за ними гналась орда мертвецов, а впереди ждал теплый приют продажных женщин. Хотя Тацума мог поспорить, что дела обстояли едва ли не с точностью наоборот, но думать об этом не хотелось.
- Не тебе говорит о приметности, Шинксе, - и пусть его уже никто не слышал, - вот уж чья аура убийства все зверье распугала, - зато есть время устроить перевязь с мечем так, чтобы в случае чего не тратить драгоценные секунды на обнажение клинка.
Сакамото обычно врывался что в леса, что в стан врага с грацией молодого лося, причем эффект и звуковой фон при этом сохранялся идентичный, но в этот раз приходилось делать исключение. Шпионские вылазки точно были не его стихией, но со случаем не поспоришь. Жизнь заставит – и не тому научишься, а Тацума всегда отличался хорошей обучаемостью. Возможно поэтому он пока был единственным, кто пытался не просто вырезать ряды Аманто, но и отбивать у них вооружение, насколько это было возможно.
Наконец впереди замаячила белеющая во тьме спина Гинтоки, и Сакамото смог сбавить дикий темп гонки меж стволами деревьев. Позиция замыкающего в данном случае для него идеальна, в отличие от рванувших сломя голову на встречу плененному сенсею ребят, у него при хорошем стечении обстоятельств было бы больше шансов заметить опасность, идущую не со стороны лагеря.
На мысли о защите дружеских спин Сакамото и сосредоточился, принявшись уперто мониторить окружающую ситуацию, благо, даже почти не обращая внимания на дорогу впереди, потерять ориентир в виде белой накидки Широяши было крайне сложно, да и не врезаться в стволы деревьев помогали рефлексы. Они же, очевидно, и были тем единственным, что спасло руку Тацумы от бесславной кончины. Дурацкая привычка – встречать любую опасность вытянутым мечем. Когда стреляют лазерными пистолетами, завезенными прямиком из космоса, куда лучше полагаться на рефлексы природные, а не воспитанные годами, проведенными в додзе. Чуть ледяная ладонь предчувствия толкнула в спину, заставив в прыжке развернуться на 180, а впереди замигало набирающее силу дуло – бросайся за ближайшее дерево и, возможно, сохранишь жизнь и конечность.
- Мммать, - удивленно и весело выдохнул Тацума уже после того, как владелец лазерного оружия рухнул с ветки, на которой гнездился (серьезно, кажется у этого вида Аманто даже крылья сохранились, пусть и редуцированные). Надо отдать Сакамото должное, между выстрелом, на мгновение высветившим окрестности, и падением разрубленного врага прошло едва ли пол секунды. Он действительно умел быстро реагировать и подстраиваться под ситуацию. И сейчас ему нужно было как можно скорее развернуться и по дуге обойти несущихся к лагерю товарищей. Они наверняка заметили короткую стычку с дозорным, но и остальные Аманто, если они были поблизости, тоже. Прихватить с собой выпавшее из покрытых окровавленными перьями рук космическое оружие Сакамото, правда, все же успел.

+2

10

Сенсей уже близко. Я чувствую это.
Адреналин кипел в крови. В ушах стоял противный звон от стремительного бега. Дыхания не хватало и в груди неимоверно болело. Но нельзя останавливаться. Остановка, задержка означали бы смерть. Их бы заключили в кольцо, успели бы выставить дополнительную защиту перед лагерем. Преимущество четверки Джои было во внезапной, стремительной атаке. Даже их небольшое количество давало им преимущество – их сложнее заметить.
Такасуги только было ухмыльнулся, как вдруг лес озарила вспышка света. Аманто! Сомнений нет!
Значит, их все-таки заметили. Должно быть, они уже близко к лагерю и стоит остерегаться дозорных. Не сбавляя бега, Такасуги резко повернул голову, высматривая товарищей и врагов.  В сотне метров показалось белое хаори Гинтоки. Чуть дальше промелькнула юркая тень. Кацура. Сакамото нигде не было видно. Скорей всего именно ему как всегда «повезло» первому наткнуться на противника. Однако в силе и ловкости друга и не стоило сомневаться. Каким-то волшебным образом, при всей бытовой неуклюжести Тацумы, он был достойным противником на поле боя. Никаких подозрительных признаков борьбы не было видно, а значит, Сакамото уже разобрался с дозорным. Но никогда не стоит терять бдительность, особенно рядом с лагерем врага.
Стоило Шинске вновь посмотреть перед собой, как новая проблема сама собой замаячила на горизонте. Видимо, вспышка света привлекла внимание не только четверки, но и самих Аманто. Патруль из пары десятков пришельцев уверенно двигался в сторону Джои, рыская красными точками прицелов в поисках жертв. Капитан, массивный и мускулистый Аманто с головой волка, отдал приказание команде и пара из них отправилась на восток, а другая пара на запад. На разделение мало похоже… За подкреплением? Зачем? Аманто не могли знать об вылазке четверки Джои, поскольку об этом даже комрады не знали. К чему усиленная охрана и подобная тяга к перестраховке? Неужто в лагере творится нечто важное и четверка как раз успела на огонек? Надеюсь это никак не связано с военнопленными… Такасуги стремительно приближался к врагам, укрываясь за деревьями. Вот они, рядом. Стоит выйти из укрытия и сразу можно зарубить парочку. Шинске осклабился и достал меч. Убить всех до единого. Сначала снести башку ближайшему Аманто-рыси, увернуться от возможного удара со стороны самого высого Аманто и зарезать его одним коротки ударом и далее быстрый прорыв к Капитану. Без главы они растеряются и их легко будет убить.
Я иду!
Такасуги дернулся было, чтобы атаковать… Сенсей! Такая резня точно поднимет переполох. Если Аманто итак на чеку, то ни к чему хорошему это не приведет и вся затея с прорывом в лагерь пойдет прахом.
Отряд Аманто, тихо шурша одеждами прошел мимо дерева, за которым укрылся Шинске. Тот едва задержал дыхание, чтобы не выдать себя. Аманто-рысь принюхалась и остановилась было, но Капитан что-то рявкнул на непонятном языке и рысь вернулась к отряду.
Вот он момент. Рубеж обороны пройден, можно прорваться в лагерь. Однако… Со стороны Аманто раздался высокий вопль и звуки заряжаемого оружия. Тц.. Заметили хаори Сакаты? Черт… Что делать? Есть великолепный шанс проскользнуть в лагерь и узнать что с учителем. Ведь охрана будет отвлечена его товарищами. Но бросать друзей, зная, что к Аманто скоро подойдет подмога в неизвестном количестве?... Секунды превращались в минуты. Шинске прикусил губу, понимая, что медлить времени нет. Ааарх, плевать! Яростно вскривнув, Такасуги развернулся и бросился на отряд Аманто, не сразу сообразивших откуда идет опасность. Выпад, блок, удар. Аманто-рысь повержен. Шинске терпеть не мог тех, кто вынюхивает что не надо.

+2

11

Первым отстал и затерялся где-то в темноте Сакамото – Гинтоки еще слышал его шаги на немаленьком расстоянии, но боковым зрением уже не видел. Зура какое-то время держался ближе, но тоже недолго.
Они даже не успели подобраться к лагерю, а позади едва слышно просвистел меч, и темнота леса на кратким миг осветилась яркой вспышкой. Что это было, не приходилось даже задумываться, голова у Гинтоки была на плечах, хотя в ближайшее время это легко могло измениться. Не то, чтобы он мог позволить этому случиться. Вот только…
Что ж, это гениальная идея – носить белые одежды на секретную вылазку. Нет, правда. Гинтоки расплылся в зловещей ухмылке, глядя, как аманто, свято убежденные в том, что их не видно, подбираются к нему.
«Мне больше достанется», – закончил он про себя мысль, кидаясь с мечом наголо на ближайшего – больше уже ни о чем не думая. Ни о том, что вся четверка окончательно разделилась и рассредоточилась по лесу. Ни о том, что аманто вокруг него скапливаются, как чертовы летучие мыши, слетающиеся на белую простыню, которых они ловили в детстве. Ни о том, конечно, что миссия «абсолютно секретно» провалилась окончательно и бесповоротно.
Оружия у аманто было много – Гинтоки рубил дурацкие пушки, не глядя. Наглости еще больше. Они не были похожи на тех, кто только что спал, а сейчас подскочил и бросился спасать лагерь. Они бы действовали… неорганизованней. Хаотичней. А эти чертовы засранцы вполне уверенно перекрикивались и обступали кольцом. Не спали. Хрен знает, чего ждали. Впрочем, им, может быть, спать и не нужно было вовсе – этого он не знал. В общем-то, не каждый день они налетали на лагерь противника. Не вчетвером уж точно. Хотя вчетвером они вполне могли составить конкуренцию целому отряду, но противников все же было куда больше.
Перемещаться приходилось между вспышками ослепительного белого света, хотя «перемещаться» в случае с Гинтоки было бы сказано слишком сильно. От постоянных резких скачков между светом и почти непроглядной тьмой он практически ослеп и двигался сейчас, повинуясь одним только инстинктам и ощущениям. Но когда темнело, Гинтоки видел слабый отсвет от костра, горящего в лагере, и целенаправленно двигался в ту сторону, буквально прорубая себе путь через врагов. Рано или поздно, все четверо должны оказаться в лагере – в конце концов, они целенаправленно шли именно туда, а разыскивать товарищей по всему лесу ему совершенно не улыбалось. Битва шла – Гинтоки слышал звуки битвы со всех сторон, как эхо от ударов собственным клинков – а значит, пока еще все было в порядке.
Вспышки наконец прекратились, и окончательно наступила темнота. Гинтоки проморгался – перед глазами все еще плясали светящиеся точки – и понял, что светлое пятно, на которое он все это время шел, рассасывается вместе с остальными световыми бликами.
Вашу мать, – он рассеянно прошипел несколько ругательств себе под нос, развернулся, разыскивая потерянный источник света. Такового не находилось, и даже количество налетающих на него аманто как-то резко поубавилось.
«Хреново», – мысленно согласился он сам с собой, потом прикинул что-то в уме – прикидывая, как вернуться на обратный путь. И признал, что стратегия отнюдь не его сильная сторона. В такие моменты Гинтоки начинал очень и очень злиться.
Черт бы вас всех побрал! – рявкнул он и стремительно ломанулся в ту сторону, где, как ему показалось, он еще слышал звон мечей, буквально сметая все на своем пути.

+2

12

Секретная вылазка? Пройти тайно и без проблем во вражеский лагерь? Нужно быть наивным идиотом, чтобы поверить в такое. Только не с ними. Только не с этой четверкой. Хотя Кацура был иного мнения. Куда? Ну, куда соваться без плана? Без стратегии? Куда, мать вашу? Это же аманто, черт их дери! Они на голову превосходили со своими технологиями обычных самураев, у которых только собственная сила, вложенная в катану.
Разделившиеся товарищи уже вовсю сражались. То тут, то там, вспыхивали и угасали вспышки оружия. В темноте стал отчетливо виден блеск метала и взмахи мечей сотоварищей. Где-то рыкнул Широяша, с головой погружаясь в битву и "развлекаясь". Чуть в стороне беснует Такасуги и в противоположной – Сакамото. А Кацура лишь мрачно посмотрел на то, что творится вокруг него и вздрогнул, когда к нему со спины подкрался аманто. Резкий выпад, взмах и рассеченное пополам тело, которое даже не успело вскрикнуть, падает на землю, орошая Котаро багровой вражеской кровью. Стряхнув с катаны капли амантовской «жизни», он прищурился, пытаясь разглядеть площадь вражеского лагеря, находившегося от Котаро на расстоянии вытянутой руки.
В конечном счете, нужно было попытаться разузнать об обстановке во вражеском лагере. Это рискованно. Но что есть риск на войне? Если ты рискуешь, значит, ещё проживешь. Кацура готов был рисковать. Для общего дела. Для учителя. Для сражающихся товарищей, которые тоже рискуют своими жизнями, отбиваясь от врагов. Стоило, конечно, броситься к ним на подмогу, потому что вдали уже виднелся приближающийся стан новых аманто. Но и остаться без информации не хотелось. А информация нужна, потому что её вовсе никакой и не было у четверки, безрассудно направившейся на спасение человека. Именно поэтому Кацура бесшумно и незаметно передвигался по окраинам вражеского лагеря, то и дело, прячась во все возможные места, дабы окончательно не выдать себя, как это сделали остальные его товарищи. Он присоединится к ним позже. Обязательно. И учителя они спасут. Сверх обязательно!
Весело тут у вас, я смотрю.
Врагов в лагере было много. Видимо, к ним подошло ещё одно подкрепление, но только с другой стороны. Они сбивались в небольшие кучки, таскали и перетаскивали крупно габаритные ящики с оружием, явно к чему-то готовясь. К чему-то масштабному и явно неприятному, для Джои, сюрпризу. Кацура хотел было подобраться ещё ближе, ловко протискиваясь между палатками и хижинами вражеского лагеря, как вдруг небо озарило ещё более яркая, чем прежде, вспышка огня. Самурай удивленно повернулся в сторону вспышки – без сомнений, это было новое подкрепление, пришедшее к тем, с кем сражалась троица.
Котаро ругался редко. Вообще, почти не ругался. Но война это дело исправляет. Поэтому в душе Кацура уже вовсю ругался и сокрушался праведным гневом. Около лагеря стало опасно - аманто то и дело шептались и вооружались. Эта вспышка - сигнал. Сигнал к началу выхода врагов из лагеря. Они хотят нас окружить и зажать в плотное кольцо. Подавить количеством. Только ничего у них не выйдет.
Самурай рысью метнулся назад. В лагерь больше не стоило соваться одному. Нужно было возвращаться к оставленной троице. Кацура снова обвел лагерь внимательным взглядом, запоминая обстановку. Удивило и в то же время напугало Котаро то, что в лагере не было мест, где можно было спрятать пленных. Возможно, чуть далее и находились ешё какие-нибудь помещения, но почему верилось в это с трудом. Былая уверенность в том, что именно здесь находится сенсей, начинала рушиться прямо на глазах. Что абсолютно не радовало.
Так просто Котаро отсюда не ушел. Все попадающие ящики с оружием, он безжалостно уничтожал. Разрубал, рассекал, ломал. Из-за чего не заметил, как под руку попались ящики с бомбами. Рефлекс сработал славно и Кацура таки не подорвался от собственных рук. Зато его откинуло взрывной волной, привлекая к этому внимание тех врагов, которые находились в лагере. Приземлился он на что-то мягкое и костлявое – на кого-то из своих товарищей. Только времени разглядывать не было – Котаро сразу же поднялся и разрубил брутального коричневого аманто, который навис над ним.
- Я бы сказал, что мы в полной заднице, товарищи. – ругнулся теперь уже вслух Котаро. – В лагере врагов раза в два больше, чем здесь.  – и уже чуть тише добавил, сжимая в руках катану.  – И о военнопленных ничего… неизвестно.

+3

13

Никто, наверное, не поверит в это, но во время сражений небо в глазах самурая окрашивается в ярко красный цвет. Будь в этот момент там Солнце или Луна, эти вечные спутники Земли становятся похожими на чей-то грозный наблюдающий лик извне среди бескрайнего полотна. И этот «разум», возможно знает, как остановить безумие стали в руках сражающихся. Но он от чего-то молчит и просто наблюдает за войной. Вот и сейчас, вырвавшись из оков тёмных деревьев, устремляясь вперёд, дабы нагнать ушедших товарищей, Сакамото ощущал на себе взгляд небес, которые вот-вот поменяют свой цвет.
Взятый трофей у падшего противника в виде иноземного оружия должен был пригодиться и Сакамото запрятал его за пояс. Сжимая меч в руке, он некоторое время быстро двигался по краю, где заканчивался лес, рассчитывая, что таким образом сможет выйти прямиком к лагерю противника и присоединится к тройке товарищей. Вот чего он не ожидал уж точно, так это оказаться сбитым с ног летящим телом. И это в буквальном смысле.
Едва деревья закончились, и показался вражеский стан, Сакамото тут же окунулся в самый накал страстей. Повсюду шныряли солдаты Аманто, они сбивались в стаи и разом нападали на Шинске и Гинтоки. Ребята держались порознь, но каждый из них обладал, кажется нечеловеческой силой. Им удавалось так легко отбрасывать противников от себя.
- Ахаха! Я нашёл вас! – извечный оптимизм чуть не сыграл с этим парнем злую шутку. Машущая рука стала своеобразным маяком для одного из вражеских солдат. Двухметровый звероподобный пришелец возник ниоткуда и его тяжёлый топор чуть не разрубил Сакамото надвое. Это был поистине марш-бросок собственного тела в сторону от опасности! Самурай едва успел выбраться из под мёртвой туши, благодаря которой он совсем недавно оказался сбитым с ног и лежащим на земле.
- Ух ты, ах ты, – Сакомото поднялся и выпрямился во весь рост, поправляя кабуто на голове, крепко сжимая рукоять меча выставленного перед собой, - Какие мы грозные.
Самое время задать жару этим захватчикам. Кровь взыграла в венах, рискуя в скором времени оказаться на холодной ночной притоптанной траве. Лезвие меча как будто бы двигалось само по себе, очень быстро находя свои цели. Они нападали один за другим, а Сакамото кажется, полностью отключил свой разум, понимая где-то на краю сознания, что остаётся теперь только двигаться и ни в коем случае не останавливаться. Эти твари брали числом, а что было у этих четырёх отважных ребят? Только вера в собственные силы.

Сколько времени это продолжалось? Скольких уже удалось уничтожить? Сакамото через раз пропускал в свои лёгкие ночной воздух, продолжая обороняться. Он ничего не знал об обстановке касательно других, он даже не видел спин своих сражающихся товарищей, и конечно же он понятия не имел, как же им удастся попасть в стан врага. Если за его пределами столько пришельцев, то, сколько же тогда, их за его стенами?
В какой-то момент раздался странный громкий звук, больше похожий на хлопок. Яркая вспышка озарила тёмное небо, и это заставило Сакамото выйти из режима «берсерк», остановиться, отдышаться. Он рванул в сторону, минуя тройку нападающих существ, от рож которых, уже конкретно начинало тошнить. Они все разом полегли от его меча, но нет конца им, нет! И очень даже было ясно, что вспышка – это сигнал. Скоро тварей станет ещё больше.
«Ну вот… А я уж думал со мной что-то не так», - Сакамото бросил взгляд на ночное небо, вверх, где всё было так спокойно и мирно, в отличие от того, что творилось внизу. Разлитая кровь по земле теперь так ярко отражалась в этом бескрайнем полотне. Отлично, всё на своих местах и как положено!
Вырываясь вновь вперёд и бросаясь с мечом на врага, Сакамото почти что, задел одного из пришельцев, однако в этот момент на него кто-то… упал. Самурай повалился на землю и встретил её объятия очень взаимно. Его душа вмиг перестала метаться, когда до ушей донёсся знакомый голос. Это был Кацура. Живой и вроде невредимый. И как обычно он ворчал. Даже в такой момент.
- Ахаха! – поднимаясь на ноги, Сакамото оказался позади товарища, принимая боевую стойку, сталкиваясь взглядом с врагами, - Зура! А я уж начал переживать! Тебя нигде не было! – чтобы не происходило, нужно оставаться самим собой.
- Ещё не всё потеряно. Если его нет здесь, значит он где-то ещё. Ведь так?
«Вам остаётся только верить в учителя. Может быть, он сейчас как раз этим и занимается».
Очень вредно думать во время боя. А с другой стороны, это почти невозможно. Всегда где-то рядом мелькает какая-нибудь мысль. Она либо греет, либо внушает страх, либо заставляет верить.
- Ааа! Твою мать, достали уже! – это был скорее порыв души, нежели желание кого-то оскорбить. Очередной громила кинулся в сторону Сакамото и удачно словил лазерный заряд зубами.
- О! Так вот как эта штука работает! – в руках самурая красовалось оружие Аманто. А ведь он знал, что пригодится. Ибо толпа, которая так яро бросалась то на Кацуру рядом, то на него самого, тут же расступилась назад.

+2

14

(Two steps from hell - Armada)

Музыка боя оглушает. Начинаясь с едва слышных аккордов дыхания и взрываясь высокими нотами встретившихся клинков, она набирает ритм, вбирая все окружающие звуки в себя, и превращаясь в грозный марш смерти.
Эта музыка тягучим облаком обволакивает все и вся. Касается кожи, проникает в вены, разносится кровью по всему организму, подчиняя. И для кого-то такое подчинение становится фатальным и удушающим, а кого-то вдохновляет и окрыляет, позволяя перейти на совершенно новый уровень восприятия.
Такасуги не только любил музыку, но и обладал абсолютным слухом, способным отличать и смаковать каждую ноту безумного сражения. И не просто наслаждаться, но как дирижер задавать темп и направление этой мелодии смерти.
Позволить врагу пройти вперед, развернуться и атаковать. И вот первый крик нарушил тишину и первый булькающий хрип оповестил черного жнеца о начале работы. Не позволяя опомниться врагу и перестроиться, чтобы прикрыть тылы, ударить следующими двумя звонкими нотами. Раз-два шаг, уклон, и фатальный укол. Повторить и открыть новую музыкальную восьмерку, добавив уже вокальную партию ярости и адреналина. Ловкими и мягкими движениями отступить, поманив аманто за собой. Пять-шесть, все ближе и ближе к лагерю. Следующая восьмерка открылась вступившей партией пронзительных лазерных выстрелов. Меч двигался отточено и быстро как палочка дирижера. Каждый взмах - новая нота, каждый аккорд - новая вспышка боли. Мелодия крови вторила мелодии боя, добавляя минорных нот в эту симфонию.
И вдруг музыка на мгновение замедлила свою безумную пляску. Смахнув с меча кровь аманто из первого патрульного отряда, Шинске заметил прибывающее подкрепление. Яркая вспышка в небе на мгновение озарило темные фигуры пришельцев, и все вновь погрузилось во тьму, еще более мрачную чем прежде.
Сейчас темп был умеренный для поддержания, но сигнал означал, что музыка еще не достигла своей кульминационной точки.
Совсем рядом в стороне лагеря раздались громкие взрывы. Значит кто-то из отряда уже добрался до цели. И судя по всему узнал достаточно, чтобы безбоязненно перейти к активным действиям. Увернувшись от очередного выстрела и в несколько движений настигнув врага, Такасуги огляделся. Вокруг были лишь многочисленные аманто и не единого признака камрадов. Раздраженно сплюнул. Скорей всего все уже достигли лагеря, оставив Шинске позади. Хотя все могло быть с точностью до наоборот. Что-что, а проигрывать он не любил.
Собранность. Стройка. Взмах. Пора довести сегодняшнюю мелодию до кульминации. С яростным криком Шинске устремился навстречу врагам, пробивая себе дорогу мечом в направлении прозвучавших взрывов.
Еще немного и он видит плотно сомкнутое кольцо аманто, окруживших Кацуру и Сакамото.
Еще немного и он понимает, что те уже не особо рвутся в лагерь.
Еще немного и на лицах товарищей можно прочесть отсутствие хороших новостей.
Ярость закипает в крови. Ненависть к каждому животному ублюдку в этом лагере, злость на неутешительные результаты пробившихся первыми, отвращение к своей беспомощности в данной ситуации. Преследующие Такасуги аманто переформировались с теми, кто был в лагере, стараясь заключить самурая с такое же кольцо, что и его товарищей. 
Жилистая рука крепко впилась в потертую рукоять меча. Изумрудные глаза заблестели совсем уж недобрым пламенем. Верхняя губа по-волчьи вздерлась.
Нет, не смотря на все разочарование Такасуги не стал бы бросать товарищей, но и просто так отступить он не мог себе позволить.  Коль уж их миссия была провалена, присутствие обнаружено, а группа разделена, то он решил идти ва-банк.
Брешь, небольшое расстояние между смыкающейся группой прибывающих аманто и тех, кто уже плотным строем окружил Кацуру и Сакамото, оттесняя их от лагеря. Щель, достаточная для того, чтобы пробиться сквозь нее, уничтожив живые препятствия на пути. Узкая тропинка, указующая на относительно недалеко расположенный склад ящиков, скрытых накренившимся навесом.
Следы взрывов, щепки вокруг, настойчивое желание аманто держать чужаков подальше от лагеря и тем более подальше от этих ящиков... Никто не исключал вероятности, что на этом складе находился продовольственный склад пришельцев, которые не шибко жаловали земную пищу и вынуждены были привозить для себя пропитание и бережно хранить все запасы. Но был малый шанс того, что это могли быть оружейные припасы. Но идти ва-банк означает поставить на кон все, надеясь, что твоя ставка сыграет и ты не пойдешь камнем вниз на темное дно.
Такасуги рванул. Это был марш бросок на крыльях смерти. Разрубая врагов перед собой, раня тех, кто пытался его остановить, не останавливаясь на добивание, он мчался вперед, всеми фибрами своей души надеясь, что совершил правильный выбор. Если импровизация окажется удачной, то у него выйдет смешать все карты ублюдкам и дать шанс на успешное возвращение товарищам. Если нет, то лидера Кихейтая ожидал довольно постыдный финал среди лунных морковок или чем там питались эти пришельцы.
Неимоверно болело в груди, стальной хваткой перехватывало горло, враги, перешедшие на огнестрельное, так и грозились подпалить пятки или сделать вентиляционное отверстие в голове. Сосредоточив свое внимание только на ящиках, Шинске бежал что есть сил. Позади послышались какие-то возбужденные истеричные крики аманто. Выстрелы звучали все ближе. Заветная цель была уже рядом. Вопли усилились. Кажется кричала уже всего пара пришельцев и нечто однообразное. Приказ или предупреждение. Черт знает. Как только Такасуги оказался среди рядов ящиков, выстрелы прекратились. Все. кроме одного.
Прогремел взрыв...И цепная волна пошла.

+2

15

Серебристоволосый самурай в белых одеждах несколько мгновений оставался похожим на мотылька, затерявшегося в ночи. Мечась между свистящих вспышек там и тут, он потерял счет сбивчивым шагам, окружающим аманто, взмахам катан, переменам направлений. Он не переставал рубить направо и налево, вперед и назад, потому что любые паузы и остановки грозили фонтаном крови в свободном направлении, и на этот раз – его. А такой поворот событий его более чем не устраивал, ведь не за этим он пришел.
Чем больше он пытался выпутаться из этих сетей из врагов, тем больше запутывался. Но не замечал этого, потому что азарт боя затягивал его с головой. Сверкая дикими глазами и слишком довольно для его положения скалясь, он не успевал оборачиваться на грозные окрики и ругательства со всех сторон. Одежда медленно окрашивалась в кроваво-красные тона, мелкие вездесущие пятна расползались по ткани ярким фейерверком. Это было бы даже на руку, ибо затушевывало белого демона, сливало его с темнотой, но Гинтоки целенаправленно выбрал этот цвет. Возможно, спонтанно и необдуманно, и оттого глупо. Любой другой покажет пальцем и скажет, что таких идиотов отродясь не встречал.
Может быть, оно и к лучшему. Среди аманто желающих усмехаться не оказалось, а встреча с этим сумасшедшим заканчивала и подводила черту всему.
Саката резко остановился, чтобы коротко отдышаться и стереть рукавом выступивший пот со лба. В попытках следовать на нарастающий скрежет металла и выстрелы он не рассчитал, что потеряется окончательно. Расслышав какой-то странный завлекающий звук, демон обернулся к нему. За любопытство пришлось поплатиться – это оказались бомбы, попавшиеся кому-то под горячую руку. Но он осознал это не сразу, сначала обрадовавшись, что нашел наконец что-то светящееся и похожее на его изначальную цель, потом очень сильно удивившись, почему лагерный костер так внезапно растет вверх и в стороны, пожирая все в округе. А потом он просто очень сильно огорчился, нелепо отпрыгнув от лижущего обжигающими языками пламени и сбивши по пути несколько погрузившихся в короткую панику существ, как шар в кегельбане. Правое ухо заложило от взрыва, и Широяша влепил подошвой своих плетенок в чье-то мягкое шерстистое лицо. В светлой башке неприятно пульсировало. Он с трудом различал хаос, творящийся возле него – бешеный стук его собственного сердца заглушал все. Кто же знал, что оно иногда умеет колотиться так громко.
Поморщившись, кучерявый поозирался. Ему показалось, что все бесповоротно засосало в черноту. Уже некоторое время никто не пытался нанизать его на меч или разрубить пополам. Это сильно настораживало даже того, кто обычно предпочитал не думать. На деле это только в его пространстве время бежало, ни разу не споткнувшись – его вечность отсчитывалась миллисекундами. Он быстро собрался и продолжил прокладывать себе дорогу через разномастные туловища. Они плотным кольцом облепили со всех сторон, слетаясь на трепещущую добычу. Лихорадочные движения поодаль нервировали и злили, пока земля под ногами Сакаты не задрожала, заставляя его переступить с ноги на ногу в стремлении сохранить важный баланс. Что-то пролетело над головой и плечом, но он не успел пригнуться. Снова что-то всполыхнуло. И снова грохот, сносящий все на своем пути, разбрасывающий деревянные щепки. Взрывы, что он поначалу принял за тяжелую вражескую артиллерию, следующий один за другим, отбрасывали аманто в кучи, целые горы тел. Это не было запланировано. Демон наскоро пробежался глазами, ища среди них знакомые товарищеские макушки. Что-то поползло по виску, мягко щекоча кожу. Гин поднял руку, чтобы отбросить непослушные кудри, раздражающие столь невовремя. Но пальцы поймали лишь воздух и самурай тупо уставился на покрасневшую ладонь.
«Все очень и очень плохо…» - пронеслось в голове, но Гинтоки был бы не Гинтоки, если бы приуныл и опустил руки. Едва не порвав легкие гневным воинственным и протяжным кличем, он подпрыгнул, раскидывая осколки и прочий мусор из-под ног, и всадил просиявшую в накалившемся воздухе катану в плечо зазевавшегося врага, оттолкнулся от него, с безумной силой вырывая клинок из разом обмякшего тела, и снес другого, уже направившего на белого демона стальное дуло причудливого оружия. Нажать на курок он не успел- обе руки, все еще судорожно сжимающие игрушку, отлетели в сторону. Широяша кромсал и не мог остановиться, да и не хотел – он оставался в наивном и счастливом неведении, и для него пока еще не было ничего невозможного.

0


Вы здесь » Gintama-TV » Флешбек » За что боролись, на то и напоролись