Gintama-TV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Gintama-TV » Корабль Кихейтая » Зал для совещаний.


Зал для совещаний.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Большой зал для проведения совещаний за круглым столом. Удобные мягкие кресла, на стенах висят картины, а на полу лежит мягкий бардовый ковер. Там ещё есть камин, который подпитывается космической энергией. Однако стены отдают металлическим холодом, поэтому не смотря на всю выше написанную красоту, здесь не очень-то и уютно. Свет приглушенный.

Это помещение используется для составления и обсуждения стратегических планов: помимо картин, здесь висят карты различных мест: земных и неземных; чертежи кораблей, макеты какого-либо оружие и т.д.

0

2

Начало игры.

Такечи Хенпейта|Takechi Henpeita


Пришло то самое время, которое с нетерпением ожидали все члены одной небезызвестной террористической группировки. Минуло уже два месяца с того момента, как глубоко уважаемого лидера Кихейтая поймали и забрали на корабль Лагеря Смерти. Пора было следовать поставленному ранее плану и высвобождать Такасуги из того парящего ада. Поэтому на сегодняшний вечер, а может быть и утро(никогда не поймешь, какое время суток за стеклом корабля в космосе) было запланировано собрание главных сил Кихейтая, дабы наконец-то составить стратегию захвата и освобождения из корабля-тюрьмы.
Такечи пришлось не сладко, впрочем, как и всегда. Он был ответственным за составление планов и вполне мог справиться с этим сам, но в этот раз нужно было узнать мнение остальных. Посоветоваться никогда не мешает, тем более все те, кто придут на собрание, играют главную роль в освобождении Лидера.
Хенпейта быстро печатал сообщение благодарности на своем портативном ноутбуке. Как и ожидалось – интернет великая штука, а уж в космосе – и вовсе незаменимая! В космических просторах почти что негде посозерцать истинную девичью красоту в самом наглядном виде. Интернет же заменяет ту земную человеческую прелесть. Там можно беспрерывно смотреть, наблюдать, слушать, воистину, прекрасных девочек с планеты Земля, а именно – с родного Эдо! А как сердце быстро бьется, когда смотришь на гладкую бледную кожу юной девочки с большими зелеными глазами. Ах, почти как в реальности! Виртуальный мир широк и многообразен на такие образцы сочной юности! Такечи часто зависал на сайте знакомств. Да, и как не зависнуть, если «образец» сам предлагает в наглядности показать нагое юное тело? Вот и он не отказывался от того, что само плыло в его руки.
Однако, Такечи также нравились сайты, на которых можно было заказывать абсолютно любые товары. Доставляли их в любой уголок Вселенной. Получив очередную посылку прошлым вечером, Хенпейта успел только правильно приготовить содержимое, но опробовать ему помешала онлайн трансляция прелестей юных дарований. Поэтому пробу решил снять сегодня на собрании вместе со всем коллективом.
Зайдя в специальный зал, где расположились все те, кто имел влияние в Кихейтае, Такечи едва не споткнулся. Кое-как удержав поднос с чашками и заварочным чайником, он выпрямился.
- Рад видеть Вас всех в полном здравии. – поприветствовал Такечи, начав разливать свежий чай по чашкам. – Нам предстоит очень важный и долгий разговор. Но сначала, предлагаю, пройти к столу и отведать свежезаваренного чая с нашей родной планеты. Повторюсь, разговор будет долгим.
Хенпейта передал всем чашки и сам уселся за свободный стул, отпивая горячий чай. Вкус показался Такечи немного приторным, что было весьма странным, ведь сахар он себе не добавлял. А впрочем, раз им предстоит мозговая работа, то сахар очень даже нужен. Хотя некоторым сахар тут вовсе не поможет, - считал Такечи, косясь на Матако. Впрочем, и Киджима иногда могла выдать что-то полезное. Особенно, если это касается "Шинске-сама~".
Пока важнейшие люди и не совсем люди отпивали напиток Земли и поедали испеченные в столовой Кихейтая плюшки, они мало перебрасывались словами. Особенно прожорливые Ято. Суть да дело, но с чаепитием было покончено через пятнадцать минут. Все же думать теперь стало куда проще, да и голова стала лучше работать и подавать первые нормальные идеи по возврату Лидера.
- Что ж, друзья, предлагаю Вам следующий план действ… - монотонный голос Такечи резко оборвался, а глаза округлились. Живот Хенпейты буквально взорвался острой болью и прихватило его так, что он аж полностью покраснел. – Прошу прощения. Я отойду.
Вскочив со стула, он шустро выбежал в коридор и пулей направился в туалет. При этом пару раз врезался в стены, запутался в своих ногах и чуть было головой не протаранил стекла, не вылетев в космос. Но к счастью, вовремя успел добежать до унитаза и сесть на него. И тут его прорвало. Ой, как прорвало!
И пока он надолго засел в долгожданном спасительном туалете, в зале для собраний начало происходить что-то странное. По крайней мере, так посчитали остальные кихейтайцы, в то время как Такечи избавлялся от ненужных веществ, которые организм посчитал лишними.

+4

3

- И все-таки, - Матако звонко и громко обратилась ко всем присутствующим, дополнительно привлекая внимание гулким ударом чашки о поверхность стола, - В первую очередь мы должны разработать план по спасению Шинске-сама.
"Наверняка, Шинске-сама и сам в состоянии выбраться".
Но не могут же они спокойно сидеть, да чаи попивать, пока лидер неизвестно в каком состоянии и положении.
"А что, если к нему там вовсю пристают?"
Домогательств до Шинске-сама Матако не простит. Никому. Ни пришельцу, ни землянину. В этом она была уверена. И искренне верила в то, что любой из представителей вышеперечисленных рас знает это наверняка.
"Наверное, будет много крови".
Воображая, как она будет разделываться с врагами Кихейтая, Матако и сама не заметила, как рука привычно потянулась к кобуре, накрепко закрепленной на поясе её юбки.
Представила, как враги будут извиваться и молить о пощаде, продырявленные ровно столько раз, сколько было необходимо для того, чтобы они раскололись.
Из сладкой дремы вывел голос Абуто, о чем-то активно рассказывающего. Киджима хищно прищурилась - место главного оратора успел занять Ято, так куда же, черт возьми, подевался Хенпейта?
- Мне начинает казаться, что этого старого извращенца туда засосало! - пьяно усмехнувшись, девушка удивленно обвела взглядом чашку недопитого чая. Странно, ведь она была уверена, что ничего крепче за сегодня выпить не успела.
"Наверняка, семпай успел подлить туда чего-нибудь".
Киджима недовольно наморщила лоб - пусть только вернется, она обязательно вытрясет из него всю правду. Только не возвращался он вот уже с добрых полчаса. Невозможно ведь столько времени проводить в туалете.
"Запор у него там, что ли? А может, снова захватил с собой пару журналов со своими готик-лоли".
Матако с отвращением передернулась. Кто-то должен был вернуть его обратно. Нашел время, в конце концов. Нет, разумеется, ничто не мешало самой ей ворваться в уборную и устроить старому извращенцу отличную взбучку. Но неприглядную картину застать не хотелось. Девушка оглядела присутствующих - какое счастье, что вокруг было полно существ мужского пола. Кто-нибудь из них обязательно вернет главного стратега Кихейтая за стол, и тогда они смогут продолжить обсуждение своего плана.
- Вам не кажется, что пора бы его вернуть? - она окинула вопросительным взглядом присутствующих. Кажется, всем и дела до Такечи не было. Как и тема плавно перетекла с обсуждения высвобождения лидера на треп о земных женщинах.
- Я ведь говорю на полном серьезе, семпай пропал!

Возмущенное восклицание эхом отдалось от стен. А следом раздался ещё более неприятный звук. Как будто бы нечто скрипнуло длиннющими когтями по металлу.
"Неужели, он успел мутировать и теперь приперся сюда в таком виде?"

Мыслей в голове была целая прорва, а то и больше. И одна была безумнее другой. Что-то случилось, наверняка. Да и у чая этого привкус был на редкость подозрительным. А паранойя тем временем все множилась и плодилась, и вскоре заволокла густой фиолетовой дымкой зал для обсуждений. Матако была потеряна для этого мира. По крайней мере, на ближайшие полчаса.

+3

4

Утро в космосе - штука странная. По сути, когда проснулся - тогда и утро. Ну, или по часам отслеживать. Хотя, это тоже как-то условно выходит, ведь в разных системах ход времени свой. Да и черт его знает, как тут часовые пояса распределены, и есть ли они вообще. Сложно, в общем. Так что первый вариант как-то надежнее.
Но сегодняшнее утро отличалось от остальных себе подобных тем, что было четко регламентировано: "Завтра в малом зале состоится совещание. Явка обязательна." - гласил лист бумаги, наспех приклеенный на общей кухне. Спустя некоторое время "объявление" пришлось снять, так как кто-то не преминул дополнить его красноречивым "приведшему с собой прекрасную юную деву (Вы же знаете, я - не педофил!) - банка кильки в томате в подарок!" 
Бансай не особо любил совещания. Ну, как не особо. Вообще не любил, по сути. Но надо - значит надо. Да и вопрос на повестке стоял важный.
Ситуация, в которой они оказались, в принципе, спокойно характеризовалась словосочетанием "полярный лисиц". Или каким-то более нецензурным аналогом, передающим данный смысл. За прошедшие два месяца Кихейтаю удалось раздобыть столько информации о Лагере Смерти, что позавидовали бы любые секретные службы. Ну, может не совсем любые, но половина точно бы позеленела и самовольно покинула бы свои посты, уйдя предаваться смертному греху в темный угол. Раздобыть-то раздобыли, а дальше что?
Вариантов спасения незабвенного лидера было много. Начиная от "прилететь и забрать", и заканчивая "а может они сами его отпустят?" С промежуточными фазами типа "выкупить", "похитить кого-то из власть имущих Лагеря и потребовать обмена" и "разнести там все к чертовой матери". Но, к сожалению, при детальном рассмотрении, каждая из этих на первый взгляд гениальных стратегий разносилась в пух и прах остальными членами команды, так как имела кучу недочетов и погрешностей, с учетом которых надеяться на удачный исход спасательной операции не было ни малейшего смысла.
С другой стороны, Такасуги Шинске был ой как не прост. Посему была вероятность, что своим визитом сборная Кихейтая просто напросто сорвет его собственный план побега. Отсюда следовало, что продумать все надо было до мелочей, дабы не пришлось потом краснеть, бледнеть и заикаться, оправдываясь перед лидером. Если, конечно, будет еще перед кем оправдываться. Но не будем о грустном.
Одно Кихейтайцы знали точно: Шинске жив. Это уже не могло не радовать.
Сегодняшнее совещание обещало быть интересным: накануне Хемпейта ходил по кораблю с таким видом, будто придумал новый беззатратный способ добычи чистого этилового спирта в условиях открытого космоса. Ну, или еще что-нибудь полезное.
Вводную речь Кихейтайского феминиста Бансай слушал в пол-уха: совсем не слушать было не прилично, а слушать внимательно - не интересно. На столе были аккуратненько расставлены пиалы с чаем, а на тумбочке в углу сиротливо стояла банка кильки в томате, принесенная, по-видимому, давешним шутником, чтобы в очередной раз очернить и без того не самую лучшую репутацию Такечи.
Чай пах странно, но довольно приятно. Каваками сделал пару мелких глотков, пытаясь определить, каких же ароматизаторов, идентичных натуральным, же туда намешали. Так и не удалось, к сожалению.
Хемпейта извинился и вышел. В зале на некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь напряженным сопением собравшихся.
- И все-таки, в первую очередь мы должны разработать план по спасению Шинске-сама, - нарушила тишину Киджима. И обсуждение повестки дня пошло набирать обороты.

+5

5

Считалось, что лучше всего доверить придумывание плана спасения Такасуги Шинске его верному стратегу Такечи Хенпейте, но по какой-то причине остальные тоже должны были высказаться. А зачем, собственно, высказываться, если и так уже все ясно? Такечи — превосходный стратег; остальные присутствующие в зале не более чем обыкновенные дилетанты, которым нельзя даже мелкие поправки вносить в план, поскольку именно они станут причиной провала. Рыжий тоже не относился к числу великих стратегов мира, да и не особо любил участвовать в продумывании четких и систематичных планов. Ему вообще не хотелось следовать какому-то плану, потому что заранее у него всегда был готов чрезвычайно простой, но эффективный план: прийти, всех убить и забрать или сделать что-то необходимое (второе и третье можно поменять местами). Вот и все. Ну, может, в этой ситуации использовать подобный план нельзя, поэтому и приходится сидеть и продумывать все до мелочей. Впрочем, все уже давно наверняка решили, что стоит просто выслушать стратегию Хенпейты и принять её. Такасуги доверяет ему, а значит, он ничего плохого не предложит. И Камуи не казалось странным, что можно полностью довериться этому человеку. Впрочем, даже если план окажется провальным, Ято всегда может использовать свою излюбленную стратегию.
Собрание рыжему казалось ненужным по известным причинам. Поправки вряд ли будут, одобрение ожидаемо, поэтому на кой черт всех понадобилось собирать? Впрочем, неважно. Чистая формальность, наверное. Единственное, что радовало, — это наличие вкусной еды. С самого начала собрания Камуи с весьма многозначительным видом поглощал плюшки, а, когда те закончились, начал недоумевать, почему их было так мало. Они понравились космическому пирату, поэтому тот подумал, что было бы неплохо лопать такие вкусные булочки каждый день, и решил, что следует попросить подавать их хотя бы на ужин. В общем, Ято было не до собрания; мысли его крутились вокруг недавно попробованных сладких булочек, предстоящих сражений, которые наверняка будут захватывающими, и о самом Лагере Смерти. Ему до сих пор было не совсем понятно, почему, во-первых, пришлось так долго искать похитителей главы Кихейтая; во-вторых, неясно, зачем Такасуги понадобился этим личностям. Ещё немного было странно, что он не смог самостоятельно оттуда выбраться, но, в принципе, подобное возможно. Наверное, члены Лагеря Смерти весьма сильны и/или их достаточно много. Камуи уже начал прикидывать, какое большое и кровавое сражение ему предстоит.
Рыжий был слишком увлечен своими мыслями, поэтому заметил пропажу Такечи только после того, как об этом сообщила Матако. Парню не казалось странным долгое отсутствие стратега, — быть может, все люди подолгу сидят в туалете, — посему он и не стал зацикливаться на этом. Больше всего его интересовало, откуда доносится непонятный металлический скрежет. Возможно, на борт корабля пробрались враги или что-то вроде этого или, может, что-то сломалось. Это парень сейчас и проверит, да и параллельно разыщет Хенпейту, чтобы это чертово собрание наконец закончилось.
— Я пойду поищу его, — с улыбкой пробормотал Камуи. Поднявшись со своего места, он ощутил какое-то странное головокружение, но решил не придавать ему значения, а просто отправился на поиски Такечи.

---------> Коридоры.

+3

6

Иметь дела с людьми иной раз бывает довольно утомительно.
Или не иной, а вообще всегда. С ними ведь и не знаешь, когда и где они отыщут интересное приключение на голову себе и окружающим. Справедливости ради стоит отметить, конечно, что адмирал Харусаме отыскивал их не хуже, а гораздо лучше и успешнее. Но в этом Абуто не видел ничего такого. Напротив — это уже стало своего рода нормой и постоянным экзаменом на сообразительность и сноровку, а такого добра в жизни любого Ято хватает. Так что воспринимается оно как нечто буднее и банальное.
К примеру, Абуто прекрасно понимал, что окажись его адмирал на месте лидера Кихейтай, он бы уже давно вернулся себе полную свободу передвижения в космическом пространстве. Возможно даже, ему бы удалось претворить это смелое начинание в жизнь без посторонней помощи. Камуи ведь любил повеселиться, особенно за чужой счет. Так что пришлось бы спасать космическое пространство. Абуто хмыкнул, потер пальцами подбородок и проследовал к столу, на который столь любезно указал один Такечи Хенпейта. Есть не хотелось, но чем ближе еда, тем спокойнее и умиротвореннее адмирал. Такое простое, но действенное правило просто грех не соблюсти. Тем более что, если судить по интонациям землянина, разговор предстоял не просто долгий, а ЧУДОВИЩНО долгий.
Не то чтобы Абуто не любил поговорить. Как раз таки нет. Как раз таки ему очень даже нравилось это дело, но лишь когда ему самому давали порассуждать о том о сем. А вот слушать чужие рассуждения было уже не так интересно. Да и не имели они особого значения. Скорей всего Ято достанется силовая часть операции, и будет достаточно сообщить, когда начинать. Все остальное всё равно достанется землянам. Впрочем, как Ято особо сознательный, Абуто не мог не согласиться с тем, что выслушать Такечи будет полезно. И потом может пригодиться.
Однако Хенпейта не успел не только закончить, но и толком начать. Абуто проводил его взглядом до двери, не забывая заботливо подвигать новые блюда поближе к Камуи, а затем озадачился тем, что им надо чем-то себя занять. Ведь неловкая пауза уже повисла и начинала набирать обороты, поглощая все свободное пространство. Но предпринять что-либо Абуто не успел. Его опередила Матако.
- В первую очередь мы должны разработать план по спасению Шинске-сама.
- Думаете, у вашего товарища он не готов? Больно уверенно он выглядит, на мой взгляд... наверняка у него имеется парочка козырей в рукаве. Или вы о них в курсе, Матако-сан? - Абуто улыбнулся девушке, в то же время ловко поставив перед Камуи очередную вкусность.
Хотя бы ненадолго это должно его отвлечь. Остальным же отвлекаться было особо не на что. Абуто и предпринял пару попыток начать непринужденную беседу, но все они закончились ничем. Лишь чай кое-как выручал, но принюхиваться и обсуждать его необычные вкусовые качества бесконечно тоже было невозможно.
- Вам не кажется, что пора бы его вернуть?.. Я ведь говорю на полном серьезе, семпай пропал!
Матако в этот вечер, похоже, решила стать для них всех спасительницей, разрушая неловкие паузы и выводя всех из анабиоза.
«А ведь и правда», - Абуто глянул на дверь, за которой скрылся Такечи с некоторым беспокойством. То ли плана у Хепейта все-таки не было и он решил спастись от ответственности бегством, то ли с ним что-то произошло. А еда на столе, кстати говоря, почти закончилась...
— Я пойду поищу его.
Голос Адмира оторвал Абуто от мыслей и напомнил о насущных проблемах.
- Я, э-э, провожу его, - Ято усмехнулся и двинулся за Камуи следом.

====> Коридоры.

+3

7

Киджима Матако|Kijima Matako


К счастью, искать Такечи вызвались Камуи и Абуто. Уж два Ято точно смогут вытащить этого педофила из туалета. Такое ведь важное собрание, а он смеет пропускать его! Вполне возможно, что у него был понос, но Матако, честно говоря, не считала это вполне уважительной причиной. К тому же он сам виноват, что ест что попало и не принимает таблеток для хорошей работы пищеварительной и выделительной систем (а ведь они уже давным-давно есть на всех развитых планетах!). Да и ведь не стоит отбрасывать возможность того, что он занят кое-чем другим в уборной — уж этого извращенца Киджима знает неплохо, а потому даже не удивится, если окажется, что он занимался своими извращенскими делами все это время! Впрочем, отказаться от парочки выстрелов по его грязным рукам она не откажется.
Вновь послышалось, как кто-то как будто бы провел острыми когтями по металлу, но теперь этот звук был ещё громче. Вполне возможно, что какая-то инопланетная тварь забралась на борт корабля. Такое случается, конечно, редко, но всякое возможно, особенно учитывая то, что не так давно им приходилось садиться на одной планете, где всяких странных и свирепых животных пруд пруди. А учитывая то, что многие относятся к своей работе весьма наплевательски и не всегда замечают, что какая-то дверь открыта или что где-то появилась дыра, то вероятность того, что это все-таки какой-то нелегально пробравшийся на борт корабля зверь шумит стремится к плюс бесконечности. Тем не менее стоило бы пойти и проверить, что же там все-таки происходит, но в любой момент могли вернуться Ято с Хенпейтой, поэтому покидать совещательный зал нельзя. Нужно ведь как можно быстрее утвердить план по спасению Такасуги! Каждая минута на счету!
— Да где ж их там носит? — спрашивала Матако, у которой терпение готово было уже лопнуть. Их ведь не было уже около десяти минут! «У всех разом запор, что ли? Или у всех любовь к журнальчикам с маленькими полуголыми девочками? Или чем ещё можно заниматься ВТРОЕМ в туалете?».
Вздохнув, девушка окинула взглядом зал. Что-то, как ей показалось, было не так. Определенно. Она ещё раз осмотрелась и поняла — в углу лежало одеяло. Можно только гадать, откуда оно там взялось. Для каких целей его вообще могли принести сюда? Почему оно лежит именно в углу, а не где-то ещё? Все это никак не давало покоя Киджиме. У него, честно говоря, даже не было предположений, откуда оно могло взяться. Но, наверное, сейчас был не совсем подходящий момент для того, чтобы обдумывать, откуда взялось одеяло в углу.
Неожиданно распахнулась дверь. В проеме появился обеспокоенный и запыхавшийся член экипажа корабля.
— Такасуги-сама… он… — бормотал он, переводя дыхание, — он… в Шибальбе…
— Что, черт возьми, ты несешь? — спросила Матако и резко поднялась с места. Внезапно она почувствовала головокружение. Её как будто бы посадили на какую-то карусель, из-за чего все вокруг вертелось и кружилось. Девушка почувствовала невообразимую тошноту. Казалось, что её вот-вот вырвет, но спустя две минуты она смогла прийти в себя.
— Наши сведения оказались не совсем полными. Да, Такасуги Шинске-сама попал сначала в Лагерь смерти, но потом… потом, как оказалось, его перевезли в туманность умирающей звезды… в Шибальбу… сейчас он на одиноком астероиде… Киджима-сама, его распяли. Как Иисуса. Лагерю смерти он нужен был для этого. Такасуги Шинске-сама — сын Бога. Главы Лагеря смерти знали, что сын Божий снова спустился на Землю, как и было предначертано в библии. И вот они распяли его на кресте. Он ещё жив, но мы должны поторопиться, иначе… он умрет.
Где-то под ребрами, в солнечном сплетении, там, где душа, появилось чувство беспокойства. Одна лишь мысль о том, что Такасуги каким-то образом может умереть не могла не пугать. Разве лидер Кихейтая может быть тоже смертным? Разве тот, кто выбрал такую великую и благородную цель, может быть таким же, как, скажем, извращенец-хиккикомори, который каждый день пялится на изображения девичьих трусиков в интернете?..
— Я, конечно, не верю в эти бредовые сказки о Боге и Втором пришествии,«Хотя можно было догадаться, что такой человек, как Шинске-сама, на самом деле является сыном Бога»,но все равно мы должны держать курс на Шибальбу, раз Шинске-сама там. Мы должны поторопиться!
Мужчина, получив приказ, поспешно удалился. Корабль поменял свое направление и летел с уже большей скоростью, чем прежде. «Надеюсь, мы успеем», — думала Киджима, которая не на шутку забеспокоилась. Все-таки не каждый день узнаешь, что твоего лидера распяли. Матако направилась к иллюминатору и увидела, как все ближе и ближе становится какая-то странная туманность, которая больше походила на светло-оранжевые, местами даже золотистые, облака. Это была Шибальба.
Вдруг она почувствовала, будто бы что-то её душит. Киджима не растерялась и принялась сопротивляться, да ещё орать и сквернословить. Буквально через пять секунд «душитель» уже оказался на полу. Это было одеяло, которое до этого сидело в углу. Оно зашипело и уползло под стол. Ошарашенная Матако даже не знала, что делать. Одеяло чуть не задушило её, а потом ещё зашипело! Подобная ситуация не может не обескуражить любого. Киджима поняла — надо действовать. Она уже собиралась выстрелить в треклятую тварь, в это ожившее одеяло, но поняла — пистолетов нет. Заметила, что её драгоценные пистолеты в руках (?!) одеяла!
— Бансай-семпай, быстрее убей эту тварь! У неё мои пистолеты! — завопила Матако, но было уже поздно — одеяло начало палить по ней, как по уточке в тире. Девушка старалась уворачиваться как только можно. Она собиралась и вовсе покинуть зал для совещаний, но внезапно пальба прекратилась, а в помещение влетел член Кихейтая. Тот был явно чем-то напуган. Он затараторил:
— Нужно срочно покидать корабль! Его захватили! Вся эта история с Такасуги-самой и Шибальбой — ложь! Мы в опасности! Бегите, бегите скорее отсюда!
Договорив, мужчина умчался прочь. Девушку явно раздражало происходящее. Сначала одеяло, теперь это… И кому вообще в голову пришло захватить корабль?
— Да что тут вообще происходит, а?!
— Хо-хо-хо, — послышалось от сямисена Бансая. — Теперь наконец-то я могу показать свое истинное лицо (?!?!). Да, я — тот, кто организовал все это. Я всегда, всегда хотел перестать играть роль какого-то чертового сямисена. Это я должен был быть главой Кихейтая! И это я должен уничтожить правительство! Разве я желаю многого?.. Почему мне приходилось страдать изо дня в день из-за непонимания окружающих? Разве моя цель не отличается благородством? Разве я не имею права на что-то надеяться и о чем-то мечтать? Разве я не участвовал в войне с Аманто, как и все остальные? И я ведь прежде общался с Сакатой, Кацурой, Сакамото и Такасуги! Я был их другом! А теперь? А теперь они меня забыли! И из-за чего это все? Почему историю с якультом не забыли, а меня — забыли? Я всего лишь желал быть наравне с ними. Всего лишь хотел, чтобы меня ставили хоть во что-то. Так почему же меня превратили в жалкую шестерку? Я больше не намерен этого терпеть! Теперь я стану главой Кихейтая! И пусть этого вашего Такасуги тысячу раз убьют в этом Лагере смерти…
Здравый смысл героически погиб в бою с абсурдом.

Отредактировано GM [The Emperor] (2014-06-06 02:19:19)

+2

8

Kawakami Bansai | Каваками Бансай


Время шло, но звезды и мрачная темнота за иллюминатором так ничем и не сменились. Так же, как и ожидание не сменилось обещанной дискуссией и составлением плана. Так же, как и не появился, отлучившейся по срочной нужде, кихейтайский феминист и Ято, ушедшие на его поиски. Через  равные промежутки времени Бансай отпивал свой остывший чай и едва заметно притопывал ногой, в такт игравшего в наушниках нового хита от Оцу-тян, в создании которого он, Тсунпо, принимал незаменимое участие. Он полностью погружался в свою музыкальную стихию, поэтому, в отличие от Матако, не слышал никаких звуков за исключением тех, которые издавала известная эдовская поп-певица.
Хитокири не особо волновался за Такасуги, так как был уверен в нем. Каким бы не был Лагерь Смерти, их Лидера так просто не сломать. Да и Шинске не маленький мальчик – у него вполне хватит способностей придумать план и разобраться самостоятельно. А уж там они сами его подхватят и помогут со всей своей нерушимой мощью.
Когда дверь в зал для совещаний внезапно распахнулось, Каваками лишь уловил легкий сквозняк, прошедший по полу и мельтешение розовой юбки Киджимы.
— Что, черт возьми, ты несешь? - донеслось до Бансая от Матако, и тот, не меняясь в лице, посмотрел сначала на блондинку, а потом на открытую дверь, в проеме которой… никого не было. Каваками снова перевел взгляд на Киджиму, но та точно обращалась не к нему, а к кому-то, кто, по всей видимости, должен был стоять в проходе. Но там по-прежнему никого не было. Можно было догадаться, что девушка обращалась к самому хитокири, но он, ни слова не произнес за все нахождение в этой комнате. Можно было ещё также предположить, что единственная дама Кихейтая сошла с ума из-за отсутствия любимого Лидера.
Но Бансай не успел ничего предположить – музыка в наушниках внезапно стала замедляться, а потом и вовсе прервалась, уступив свое место гробовой тишине. Каваками чуть привстал и слегка похлопал по наушнику пальцем. Не заработало. Нахмурившись, он интуитивно почувствовал, что что-то не так. Свет в глазах резко помутнел и расплылся, а в следующую секунду зал оказался залитым в сине-красный цвет, Матако приобрела очертания пустого*, бесчисленные звезды за стеклом превратились в такое же бесчисленное множество живых креветок, одновременно махающих своими конечностями по часовой стрелке. Бансай неотрывно следил за всеми метаморфозами, которыми претерпевало окружающее помещение, и не верил своим глазам. Что ещё примечательно, Тсунпо не слышал ничего, словно его голову резко засунули в воду.
-…но все равно мы должны держать курс на Шибальбу, раз Шинске-сама там. Мы должны поторопиться! – глухо донесся чей-то голос, в котором Бансай с трудом узнал Матако. Он удивленно вскинул глаза на бесформенную девушку в черном балахоне, сверху на котором была только одна единственная розовая юбка.
Шибальбу? Это выходит за рамки адекватного понимания, полагаю.
- Стой. Это все… - договорить Каваками не дали, так как стул, на котором он сидел до этого, схватил его за ногу, подкинул и с силой приложил к полу. Хитокири резко выдохнул и резко вытащил катану из ножен, чтобы перерубить взбунтовавшийся кусок дерева, но тот оказался более ловким и успел отскочить до того, как его ножки оказались бы перерезанными.
- Лу-у-узер! – противно протянул стул, подпрыгнув и издав лошадиный ржач, понесся на блондинку, которая тем временем отчаянно убегала от одеяла. Бансай же встал и, пошатываясь, запнулся о ковер. Снова повстречавшись лицом с полом, Каваками не выдержал. Его самого порядком выводило из себя данное представление, в которое они оказались затянуты, явно не своей воле. Бансай метнул катану в одеяло, намертво прикрепляя того к стене. Пистолеты блондинки оказались на свободе, тем самым, Каваками предоставил ей возможность разобраться с бешеным стулом. Но стул сам вылетел в коридор, когда дверь снова открылась, и на этот раз в проеме действительно оказался член экипажа, который возвестил их о том, что корабль захвачен, и нужно срочно бежать с него.
Кихейтай и бежать? Несовместимые понятия, полагаю. Это точно член нашего корабля?
- Хотелось бы мне это знать, де гозару. – Тсунпо ответил на вопрос блондинки и медленно поднялся с пола, придерживаясь за стол. А далее произошло то, что, ну никак никто не ожидал увидеть и услышать. Сямисен. Заговорил. Бансай в шоке взирал на свой некогда незаменимый музыкальный инструмент, который был частью его души, его самого. И какого же было узнать столько подробностей от любимого инструмента! Это рушило все его счастливые воспоминания, когда он мог уединяться с инструментом и разучивать новые мелодии, или же на пару с Шинске создавать удивительную музыку, предвещающую разрушение всего мира. И что же теперь выясняется? Как теперь жить дальше, когда инструмент, его спутник, высказывается о наболевшем. На глазах Каваками выступили слезы, которые не были видны за темными очками. Он упал на колени перед инструментом.
- Прости, де гозару! – крикнул Бансай и прикрыл ладонью очки/глаза. Ему невыносимо было смотреть на то, как сямисен открывал перед ними новые тайны. Каваками всхлипнул, не смея больше подавлять свои эмоции. Неужели с этим ничего нельзя поделать?
Ситуация на борту корабля Кихейтая медленно, но верно скатывалась к критической отметке.

*отсылка к Bleach.

+1

9

Киджима Матако|Kijima Matako


— Эй, Бансай-семпай, какого черта ты просишь прощения у этой штуки, да ещё встаешь перед ней на колени, а?! — завопила Матако.
Нет, уж она-то точно не могла понять, по какой причине Каваками повел себя так. Это было чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, возможно, у него и вправду были какие-то нежные чувства к этому сямисену, будто бы он был реальным человеком? Нет-нет, в Кихейтае, конечно, полным полно не совсем адекватных людей (чего стоит только тот гребанный педофил), но всё-таки до такого доходить не должно. «Бансай-семпай, видать, свихнулся», — подумала Матако, стоя со скрещенными руками на груди и пристально глядя на Бансая.
Одеяло, похитившее пистолеты Киджимы, куда-то улизнуло, а гордый сямисен молчаливо разглядывал (возможно, и не разглядывал, черт его знает, у сямисена ведь глаз нет) присутствующих членов Кихейтая. В зале для совещаний повисла странная тишина. «Что ж, пока что ничего из ряда вон выходящего не происходит, поэтому нужно подумать об этой ситуации… Думаю, вряд ли всё это сейчас происходит в реальности, а вероятность того, что мы разом неожиданно свихнулись, крайне мала, поэтому несложно предположить, что причина заключается в том, что что-то было подмешано в чай (плюшки я не ела, поэтому проблема в чае). Ну или же этот чай сам по себе вызывает галлюцинации. Одно из двух, — подумала Матако и взяла в руку свою чашку, в которой на дне ещё остались какие-то остатки чая. Она нахмурилась. — Цвет какой-то неестественный. — Девушка понюхала чай. — И пахнет странно. Возможно, это какой-то новый сорт чая или же… — Она резко поставила стакан на стол и, сжав руки в кулаки, уставилась на дверь. — Уж не чертов педофил ли это подстроил? Нет, он, конечно, лоликонщик, но это не делает его автоматически предателем… Но, должно быть, в Кихейтае всё-таки есть предатель. — Киджима разжала кулаки и немного успокоилась. — Значит так, сначала нам нужно сделать так, чтобы действие чая (или препарата, добавленного в чай) прекратилось. Вряд ли нам удастся приготовить какое-то противоядие, надо просто переждать, скорее всего… Не может же это длиться вечно».
Бансай-кун, — начал сямисен, — я давно живу на этом свете. По меркам сямисенов я уже древний старик. И знаешь, за всю свою долгую жизнь я понял множество вещей. И одна из них — людей нельзя прощать. Да и как я могу просить тебе твою бесстыдную глупость? Насколько надо быть глупым, чтобы пойти за Такасуги Шинске? Да, негоже плохо отзываться о своем друге, но я не могу скрывать правду. Такасуги — жалкий и слабый червь, не имеющий права на жизнь. Из-за его идиотских действий Кихейтай до сих пор не смог достичь своей цели. Даже фантик от конфеты лучше бы справился с должностью лидера Кихейтая…
Тут Матако не выдержала.
— Ты, — громко начала вещать Киджима, указывая пальцем на инструмент Бансая, — я знаю, что ты всего лишь жалкая галлюцинация, но это не дает тебе право так говорить о Шинске-сама!
Девушка подошла к сямисену, схватила его и разбила о стену.

+1

10

Kawakami Bansai | Каваками Бансай


Хитокири нестерпимо раз за разом продолжал кланяться ожившему Сямисену, пока всю эту иллюзию не разрушил голос блондинки, треснувшей своей громкостью по самым мозгам Бансая. От внезапности он аж отшатнулся назад и схватился за голову, а в наушниках прорезался знакомый голос его земной подопечной. Отсу пела свою популярную и меж с тем скандальную песню:
«Omae soredemo ningen ka! Omae no kaachan XX shita!» — раздавалось в наушниках на полной громкости, от чего Каваками помотал головой, отгоняя цветастые мутные круги перед глазами и, покачиваясь, встал с колен. Какой позор! Какой позор это был, когда он поддался чьему-то влиянию и стал просить прощение у сямисэна. Все это казалось бредовым сном, но разум подсказывал, что все это происходило на самом деле и стул, на котором он сидел действительно пару раз прикладывал немаленькое тело хитокири к полу. Об этом свидетельствовала помятая одежда и несколько ушибов на грудной клетке и коленях. Отряхнув одежду и подобрав свое оружие, Каваками, сохраняя маску абсолютной отрешенности и полнейшего спокойствия, взглянул наконец-то на задумчивую Матако, которая в это время нюхала чай. Что ж, чай действительно был странным. К Хемпейте с самого начала несложившейся беседы образовался вопрос, как только хитокири глотнул принесенной жидкости. Неужели Такечи поменял поставщика? Всеми бытовыми вопросами Кихейтая заведовал именно этот лоликонщик, но никогда ещё не случалось таких казусов. То ли стратег решил так жестоко над ними постебаться, как и в тот раз, когда он наряжался в образ Такасуги, то ли действительно не знал, какого качества приобрел товар на черном рынке. Но в любом случае стоило сначала найти пропадающего товарища и спросить с него все. Да ещё и так некстати пропали Ято, ушедшие на его поиски. А ведь они тоже пили этот чай и неизвестно пока, как он повлиял на них.
Бансай-кун, — услышав обращение Хитокири, напрягся и повернул голову к неподвижному сямисэну, а дальнейшее он слышал, словно через вату, — …древний старик... пойти за Такасуги Шинске… Такасуги — жалкий и слабый червь… Даже фантик от конфеты лучше бы справился с должностью лидера Кихейтая…
По мере того, как говорил сямисэн, в голове с каждым словом рассеивался туман и Каваками окончательно приходил в себя. Поэтому он не удивился, когда Киджима разбила сямисэн о стену. Сямисэн было жалко, но это заменяемая вещь – ему не составит труда купить новый. А вот лидер Кихейтая незаменим. Такасуги единственный, кто способен вести их вперед, к их общей цели.
Даже если ты всего лишь иллюзия, ты – никто. У тебя нет права оскорблять Шинске, де гозару. — проговорил Бансай и воткнул в гриф лезвие своего оружия. — Тебя можно заменить, а Шинске заменить нельзя, поэтому мы не отвернемся от него, де гозару.
Без сожаления вытащив лезвие и убрав его в ножны, Каваками повернулся в сторону блондинки и спросил у неё:
Ты в порядке? — а потом кивнул в сторону стола. — От чая нужно избавиться, де гозару. И найти пропавших Ято не мешало бы, де гозару, ведь они тоже пили этот чай.

+1

11

Киджима Матако|Kijima Matako


Слова Бансая, который, очевидно, пришел в себя, порадовали Матако — вот именно так и должен говорить человек, который является правой рукой такого великолепного лидера, как Такасуги Шинске (хотя, конечно, мог бы он и покруче что-нибудь выдать, но что поделать, красноречием его не наделила природа)! Киджима увидела настоящую преданность Каваками — он даже добил сямисен. Видно теперь, что Шинске умеет правильно выбирать людей. Девушка готова была даже простить Бансаю недавнюю его слабость.
— Что за странный вопрос? В порядке, конечно, — проговорила Киджима немного раздраженно. Не так уж и часто члены Китейтая спрашивают друг у друга что-то подобное, вообще в кругах террористов забота о ближнем как-то не котировалась как что-то обязательное и хорошее. — Да, надо бы от него избавиться, да поскорее, иначе проблем не оберемся...
Неожиданно Матако как будто бы током ударило. Точно. Она ведь совершенно забыла, что Ято тоже пили этот чай. И велика вероятность, что эти существа с чудовищной силой тоже увидят галлюцинации. И велика вероятность, что эти галлюцинации попробуют на них напасть. И велика вероятность, что этот сумасшедший рыжий придурок попытается вступить в битву с этой галлюцинацией — он же чокнутый, ему только дай повод сразиться! А что самое страшное в сражениях? Правильно, разрушения, без которых уж точно не обойдется ни одна битва, а если в ней участвует хотя бы один Ято, то потери будут очень и очень велики. Примерно в тот же момент, когда Киджима поняла, насколько опасна ситуация, в которой они оказались, откуда-то послышался грохот. Девушка ясно поняла — прохлаждаться тут нельзя, необходимо как можно быстрее найти чертовых Ято и остановить их. Времени не было ни на то, чтобы думать, ни на то, чтобы избавляться от чая (хотя существовала опасность, что кто-то из экипажа корабля вздумает прийти в зал для совещаний и выпить этот чай — вероятность этого, конечно, мала, но она все-таки была); действовать надо решительно и быстро. «Стоп, а их вообще реально остановить? — подумала Матако. — Черт, потом об этом надо думать, сейчас необходимо хоть что-то сделать, иначе нам крышка!».
— Надо немедленно их найти, иначе они весь корабль разнесут к чертям собачьим! — крикнула Киджима и ринулась к двери, хотела уж было ее открыть, но остановило ее одеяло. Оно обмотало тело Матако, из-за чего та не могла даже пошевелиться.
— Куда это ты собралась, блондиночка? Так просто не уйдешь от Хосе Карреро Хумберто Че Вито де Кэнделэрайо Сантьяго Пруденсио! — басом проговорило одеяло и сильнее сжало Киджиму, пытавшуюся высвободиться.
— Бансай-семпай, обо мне волноваться не стоит, надо быстрее остановить Ято, иначе... — Матако сбилась, дышать было очень трудно, — иначе они весь корабль... того...
Девушка все еще пыталась высвободиться, но все было тщетно. «Это всего лишь чертовая галлюцинация, это всего лишь чертовая галлюцинация...» — повторяла она себе в мыслях, но это не помогало. Ощущения были слишком реальными, из-за чего создавалось впечатление, что это происходит на самом деле. «Не может быть у одеяла такого длинного имени, не может одеяло пытаться задушить человека,» — внушала себе Киджима.
— Хочешь, я расскажу тебе, как я задушил Шинске во сне, а потом вселился в него и управлял им? Ты думаешь, он на самом деле террорист? Не-е-ет, он на самом деле маленький и глупенький мальчик, который любит своих друзей. Кихейтай создал я, а...
Не было сил слушать эту муть, но одеяло все продолжало и продолжало нести какой-то бред, крепче сжимая Матако, из-за чего та начала терять сознание.

+1

12

Kawakami Bansai|Каваками Бансай


Бансай лишь хотел удостовериться, что блондинка Кихейтая пришла в себя и больше не видит галлюциногенов или каких-нибудь других странных видений. В противном случае, это принесло бы ещё больше проблем, помимо уже существующих. Их стоило даже выделить в несколько групп и самой важной из них, не считая спасения Шинске, являлось найти пропащего Хеyпейту, из-за которого всё это началось. Точнее, началось всё с подозрительного чая, однако Такечи явно приложил свою руку к этому, что делало его главным виновником сумасшедшего происшествия на корабле Кихейтая. Если бы Такасуги был сейчас здесь, то он явно не допустил такой безалаберности и давно навел бы порядок, даже если бы пришлось выкинуть с борта все запасы чая.
Второй насущной проблемой было найти их союзников. Ято считались непредсказуемыми существами и могли вытворять, что угодно. Но что те будут делать под действием галлюциногенных веществ? Каваками невозмутимо представлял себе, что те в припадке и с пеной изо рта бьются головой об иллюминатор. Кто знает, что на самом деле творится сейчас за пределами совещательного зала? Стоило поспешить. Они и так потеряли слишком много времени!
Матако шустро побежала к двери, и Каваками пошел вслед за ней, сжимая в руке свое оружие. В наушниках громко голосила Оцу, что придавало хитокири определенное холоднокровное настроение. Свое прежнее состояние он старался не вспоминать лишний раз – слишком уж вызывающе неприличным оно было.
Блондинка почему-то застыла изваянием. Бансай приподнял бровь, смотря, как девушка пытается, словно освободиться от чего-то невидимого. Тсунпо едва слышно подавил вздох. И это её «в порядке»? Кажется, у кого-то ещё не совсем вышел из организма чай. Возможно, у девушек это проходило намного сложнее и дольше?
- Ничего не поделаешь, де гозару. Придется идти вперед. – он обошел Киджиму и потянулся к дверной ручке, чтобы в следующий момент развернуться и схватить блондинку за шею, прикладывая её к полу, но не со всей силы, чтобы не вызвать более серьезных травм. Если и этот радикальный способ не поможет привести Матако в чувство, то тогда придется её связать и запереть здесь, чтобы не наделала ещё каких-нибудь разрушающих действий. Он посмотрел на неё сверху вниз, хотя не каждому удавалось понять, каким взглядом он глядит за темными очками. Разжав ладонь вокруг её шеи, Каваками отстранился и отступил на шаг назад.
- Тебе стоит стать сильнее. Если члена Кихейтая может сломить такая дрянь, то мы не более, чем слабые паразиты, мешающие целям Шинске, де гозару. – привычным флегматичным голосом проговорил хитокири и развернулся, сокращая расстояние до двери. Потянув за ручку, он открыл её и слегка повернул голову в сторону девушки. – Вставай. У нас мало времени, де гозару. Чем скорее найдем Ято и Хенпейту, тем быстрее спасем Шинске.
Каваками окончательно вышел из зала и прислушался. Мелодия в наушниках сменилась на тяжелый рок и Тсунпо, засунув руки в карманы плаща, зашагал в ту сторону, из которой доносился шум. Шел неторопливо, позволяя Матако догнать его.

+1

13

---------> Коридоры.

Ϣ₦њҨӃξ  ฿ɚ∑њǾГ₦₥.
Ϣ₦њҨӃξ  ฿ɚ∑њǾГ₦₥…
Ϣ₦њҨӃξ  ฿ɚ∑њǾГ₦₥!..
Такая, казалось бы, простая фраза, но сколько же в ней смысла, боли, отчаяния, болезненных воспоминаний, яркости, живости, сумбурности, запутанности, насмешки над самой судьбой, над всем человечеством, похоти, красоты, всего, что есть в этом мире.
Эта фраза одновременно означает добро и зло, красоту и уродство, любовь и ненависть, ум и глупость, рассвет и закат, небо и землю, воду и огонь…
Но в то же время для отдельного человека — отдельного существа — в этой фразе гораздо больше смысла, чем написано на камнях и табличках древних.
Для Камуи эта фраза значит слишком много, так много, что любой другой человек попросту не сможет понять весь смысл, никогда, даже через миллион лет, когда его разум будет, возможно, совершеннее, если только великая ошибка — существование человечества — не будет исправлена.
Эта простая фраза, имеющая более глубокий смысл только для него самого, разбудила в Камуи старые воспоминания, настолько старые, что они уже успели покрыться пылью; эти воспоминания он в течение долгого времени пытался запрятать подальше, поглубже в себя, чтобы больше не возвращаться к ним; у него это получилось — на какое-то время только, впрочем. И сейчас эти воспоминания, словно бешеные собаки, сорвавшиеся с цепи, словно кровь, хлещущая из повреждённых артерий, в безумном ослеплении рвутся, носятся, мчатся, пробиваются, радуются свободе, которую они обрели. Они радуются, радуются, что снова могут роиться, словно пчелы в улье, в голове Камуи. Они так радуются, что становится тошно…
Освобождение смысла этой фразы, возвращение всех этих кошмарных и в то же время прекрасных воспоминаний — это ошибка, гигантская ошибка, которую Камуи позволил себе допустить. И теперь её вряд ли удастся исправить. Теперь уже он ничего не может сделать. Напрасно Ято столько времени и сил потратил на то, чтобы запереть подальше эти воспоминания, наполненные глубоким, бездонным смыслом,
Но можно ли действительно считать это его ошибкой? Вероятно, это проделка Бога. Ну да, что же ещё? Просто его Воля. В этом случае Камуи действительно не виноват. Но, если честно, виноват он или нет, его не особо волновало. Это не имело никакого значения. Важнее всего было то, что он вспомнил также одну очень важную вещь, то, что позволит ему исполнить все его желания, то, что позволит ему сразиться со всеми сильными существами во вселенной тогда, когда он того только пожелает. Именно эта часть воспоминаний была самой страшной, именно поэтому он ещё тогда принял решение спрятать их глубоко, чтобы не было возможности добраться до одного из них, самого главного. Но теперь… теперь Ято точно решил — он сделает это.
Камуи разбивает правильную шестиугольную призму, вырывается наружу таким образом, оттуда несётся по коридорам прямо в зал для совещаний. Корабль шатается, но устоять на ногах вполне можно, поэтому Камуи не требуется большого количества времени, чтобы добраться до нужного места. Добежав, он распахивает дверь и застывает от изумления.
— Кукуруза выбирается из Улитки. Улитка — это мир. Кто хочет родиться, должен разрушить Улитку. Кукуруза летит к Богу. Бога зовут Нос, — шепчет Камуи, глядя на гигантский нос, возвышающийся позади Матако и Бансая.
Бог, чьё имя Нос, не желает, чтобы он сделал это.
Бог намеревается остановить Камуи.
Однако это конец, ничего уже не будет исправлено. Эти воспоминания могут только погубить, обретение смысла означает конец. Так было и так будет всегда. Даже если бы Камуи не допустил мысли о ТОМ, он бы всё равно сгинул, растворился во времени в скором времени. Иначе не может быть.
И мир тонет в пшенице…

+1

14

Киджима Матако|Kijima Matako


Казалось, что ещё минута и одеяло задушит Матако, но прошла минута, девушка открыла глаза и увидела, что душит её Бансай. Вернее, уже закончил душить и отступил от неё на шаг. Но факт — он душил её. Первая мысль: «Какого хрена?!». Вторая: «Очевидно, хотел, чтобы я так пришла в себя. Ну и способ!». Впрочем, способ, как оказалось, довольно действенный, во всяком случае, галлюцинации уже ушли. Киджима недоверчиво оглянулась, чтобы лишний раз удостовериться в том, что ни одеяла, ни сямисены не намереваются их убить или раскрыть им страшную правду. Действительно, реальность выглядела так же, как и прежде, ничего сверхъестественного, что, несомненно, не могло не радовать.
Матако убийственно посмотрела на своего товарища, когда тот заявил, что ей стоит стать сильнее. Ей не слишком-то понравилось то, что её упрекают в её слабости, ведь на самом деле она была довольно сильной женщиной, этого нельзя отрицать, но, конечно, как и у любого другого человека у неё есть ахиллесова пята и некоторые недостатки. И да, она в курсе, что со всем этим необходимо бороться, и она делает всё, что в её силах для того, чтобы у неё была возможность помогать Такасуги, а не быть для него помехой. Однако лишний раз не стоило об этом напоминать. Она ведь сама всё знает.
— Знаю, — буркнула Киджима и поднялась на ноги.
Она уже начала подходить к двери, как вдруг в зал ввалился рыжеволосый Ято, проговорил какую-то ахинею — по его словам можно было точно понять, что его нехило так штырило, — и рухнул на пол. Матако покосилась на новоиспечённый ковер и скрестила руки на груди. «Жалкое зрелище, и эти существа ещё считаются самыми сильными во вселенной? Курам на смех». Ей вообще не думалось, что Ято настолько восприимчивы к подобным вещам, но, видимо, это ещё одна слабость, пусть и не такая страшная, как светобоязнь.
Киджима потыкала носком сапога в бок Камуи, чтобы удостовериться, что тот действительно потерял сознание, проверять его пульс она не решилась, и так понятно, что он не помер, ибо фиг убьёшь такого, затем переступила через него и вышла в коридор, где как раз был Каваками.
— Бансай-семпай, тот рыжий вернулся в зал для совещаний и вырубился. Полагаю, можно считать, что большая часть работы уже выполнена, ибо он, насколько я могу судить, способен принести куда больше разрушений, чем Абуто. Но вот неясно — что с ним делать-то? Так его оставим или же предварительно свяжем? Кто знает, когда его отпустит, он этого чая больше всех выпил, — произнесла девушка. — Второй, полагаю, должен быть где-то поблизости, не станет же он бросать этого мальчишку. Во всяком случае, я надеюсь. Но мало ли что могло ему приглючиться… Значит, так, я иду искать оставшегося Ято, а ты отправляйся в мужской туалет и вытащи оттуда Такечи. И ещё, наверное, придётся позвать других членов Кихейтая и поручить им найти повреждения в корабле — мне кажется, Камуи уже успел наделать делов.

0

15

Kawakami Bansai|Каваками Бансай

Бансай шел по коридору; музыка в его ушах отстукивала в такт его шагам, а белый плащ развевался, как у заправского мстителя. Ему навстречу на большой скорости двигалось несколько космических пиратов: они маршировали шеренгой, изображая на лице крайнюю серьезность – еще более крайнюю, чем у самого Бансая. «Еще одни жертвы чая, полагаю,» - подумал Бансай, наконец замечая, что цвет его плаща разительно отличается от того, каким он был пару минут назад. Его вдруг посетило жгучее желание схватить одного из проходящих мужчин за воротник и заорать: «Кеншин! Где Кеншин! Мне нужен Кеншин!». И действительно, ему не нужен был Такечи. Ему нужен был Кеншин. Но где взять Кеншина? Насколько он помнил, такого человека – человека ведь? – на их корабле отродясь не было. Но уверенность не отпускала его: Кеншин виноват в том, что похитили его лидера, и Кеншин должен поплатиться за это.
- Матако…- Бансай остановился, но полы его белого пальто продолжали колыхаться на невидимом ветру. Матако уже и след простыл. Коротко хмыкнув, он продолжил свой путь к туалету.
Туалет в Кихейтае был самым обычным туалетом, кроме тех случаев, когда он был похож на Эрибор. Сегодня он, впрочем, впервые был похож на Эрибор. Бансай смерил унылым взглядом резную арку с позолотой, заменявшую дверь в туалет. Очередные последствия чая? Разве его действие еще не кончилось? Каваками зажмурился и потряс головой, а после открыл глаза. Перед ним был пустой дверной проем: кто-то снял дверь с петель. На одном из косяков каким-то юмористом было вырезано слово «Меллок». У самого входа в туалет белела плитка в цветочек, каждый из которых складывался в какое-то нечитаемое кандзи. Похоже, это были какие-то ругательства. Вот бы это были какие-то ругательства. Бансай прищурился, пытаясь их запомнить: пригодится для следующего хита Оцу-чан.
Свет в маленьком помещении горел крайне тускло, несколько побитых люстр мигали, в дальнем углу что-то неуловимо гудело, будто мысли из головы маленького ято вырвались на свободу и пытались оккупировать еще одну голову. Бансай с осторожностью переступил порог, держа наготове меч. За его спиной захлопнулась дверь. Дверь, которой не было. «Это просто чай, полагаю,» - бесстрастно сказал себе Бансай. Его дыхание участилось, так же, как участилось сердцебиение – он заметил это с некоторым опозданием, когда кровь начала стучать в его висках. Значит ли это, что он боится? Он прошелся вдоль кабинок, а после обратно.
- Хенпейта-семпай де годзару ка? – позвал Каваками. В первой кабинке кто-то крякнул, а после в узкий проем под дверцей высунулись мужские ноги в гэта. Бансай кивнул и крадучись подобрался к кабинке, тут же схватился за ручку, резко распахивая дверцу. Такечи возвышался на унитазе; его кожа по бледности могла сравниться с занимаемым им троном, а лицо выражало крайнюю степень ужаса с примесью отчаяния. Над правым его ухом висела какая-то полоска, четверть ее занимали красные деления. Такечи застонал и поднялся с унитаза, было очевидно, что это движение далось ему с трудом. Каваками с готовностью подхватил его, и Такечи уцепился за его шею, тут же молча указывая на дверь кабинки. Лампы замигали в два раза чаще. Гудение стало сильнее, и Тсунпо вдруг понял, что это было жужжание каких-то насекомых. Хард-рок в наушниках сменился чем-то мистическим. Каваками понял, что вспотел.
Дверь дальней – судя по глухому звуку – кабинки вылетела. С жутчайшим скрипом нечто пришло в движение. Сотряслись стены, пара квадратов плитки треснула, и Бансай вдруг понял, что это были за ругательства. Такечи вновь мучительно застонал, вцепляясь в товарища мертвой хваткой. Он был без оружия. Плохо дело.
Глубоко вдохнув и поморщившись от царивших в туалете запахов, Каваками взял себя в руки и выглянул наконец в проход. К ним со скоростью улитки полз искалеченный человек со сломанной шеей, весь обмотанный проволокой. Его руки также были изломаны: множество кровоподтеков и обширные открытые раны покрывали все его тело. Лицо было обезображено. Непонятно было, как этот бедолага вообще мог передвигаться с такими травмами. Выглядело и правда крайне жутко. Краем глаза Бансай заметил, что и возле его уха висит аналогичная полоска, только полностью красная. В тот же момент внизу, слева, появилась белая. Его глаз задергался.
Позади них что-то шевельнулось. Душа ушла в пятки, когда он почувствовал, как чужое дыхание заставляет волосы на затылке шевелиться. 
- Они мои…
Голос принадлежал ребенку, девочке. Его обладательница вдруг исчезла, тут же вновь появляясь перед Бансаем; черные спутавшиеся волосы закрывали лицо, а белая сорочка болталась на ней как на колу. Каваками заставил себя поднять меч, однако, ребенок двинулся дальше. Искалеченный мужчина остановился.
- Я уничтожу их…
- Нет, я уничтожу…
- Я первый заметил их…
- Девушкам надо уступать…

Прошло около двадцати минут. Измученный и бледный Бансай выбил дверь туалета с ноги, оставляя позади кишащий спорящими, кто именно убьет их с Такечи, призраками туалет, и поплелся назад в Зал для совещаний, таща на себе полу-бессознательного Хенпейту, чья «линия здоровья» начала стремительно расти, а после и вовсе растворилась в воздухе. Посреди пустого коридора обнаружилась пустая инвалидная коляска, которая поехала сама по себе, стоило мужчинам появиться на горизонте. Чудом не поседевший получасом ранее Бансай даже внимания не обратил, только безучастно хмыкнул и вошел наконец в зал.

+1

16

... Последние девять дней непрерывно шёл проливной дождь. За это время земля во всей Восточной X превратилась в одно большое грязевое болото, по которому с трудом можно передвигаться, но некоторые были вынуждены идти именно по нему, что и было их огромнейшей ошибкой — они тонули в этой трясине, а позже их разрывали брошенные врагами гранаты или же сброшенные бомбы.
Камуи медленно, но верно продвигался в сторону небольшого городка. Ему приходилось тащится с невысокой скоростью по грязевому полю, вперед, к месту, где есть возможность укрыться от дождя и поесть впервые за несколько дней. Он был истощен — и физически, и морально. Последние девять дней он видел только то, как умирают его товарищи. Последние девять дней он думал лишь о том, чтобы выжить. Последние девять дней он был настоящим животным, без разума, ведь всё, что у него было, - это инстинкты и примитивные потребности. Война отнимает не только друзей, родных, кров, пищу, но и лишает людей всего, что обычно присуще представителям человеческой расы — разума, высоких чувств, чувства прекрасного и прочего, прочего...
Осознавал ли Камуи, что на этой войне он потерял всё, что у него было? Понимал ли он вообще, что происходит вокруг и по какой причине это происходит? Вероятно, он просто не мог понять это. Ему посчастливилось оказаться в такой ситуации, когда что-либо понять попросту невозможно, да это, в общем-то, и не требуется. Человек в таких случаях становится до отвратительного примитивным, все его желания сводятся лишь к одному — выжить. Только этим желанием и наполняется существо индивида. Только этим желанием и был наполнен Камуи.
Позади кто-то начал строчить из пулемета. Камуи понимал, что пытаются попасть по нему, однако он не имел понятия, что именно он должен сделать для того, чтобы  не дать пулеметчику попасть по себе. Он слишком долго не ел и не спал, его мозг отказывался работать, инстинкты твердили лишь: «Беги!», но проблема была в том, что бежать было попросту некуда, да и невозможно это было сделать.
Его ранили в правую ногу и правое предплечье, и он рухнул лицом в грязь. Было очевидно, что в скором времени он отправится к праотцам, туда, где точно не будет этой кошмарной войны, туда, где, возможно, нет ничего. Камуи прикрыл глаза и принялся попросту ждать своего конца. Его естестество, естественно, желало продолжать бороться за жизнь, но этот последний огонек воли к жизни он сознательно гасил. Он устал бороться неизвестно с кем. Он устал бежать неизвестно куда. Он устал от всего этого, от этой неизвестности, от невозможности как-либо повлиять на свою судьбу. Он слишком устал.
В таком положении Камуи пролежал около часа. Пулеметчик продолжал строчить из пулемета, где-то вдали слышались звуки канонады.
Он приоткрыл глаза просто для того, чтобы в последний раз взглянуть на этот мир. В полуметре от него из грязи торчал промокший листок бумаги. Он казался таким лишним в этой обстановке – грязь, осколки снарядов, тела мертвых людей. В такой ситуации не ожидаешь увидеть листок бумаги уж никак. Камуи почему-то показалось, что это листок из библии, и действительно при внимательном рассмотрении можно было понять, что это лист из Ветхово Завета. Сложно было понять, что именно там написано, большая его часть была испачкана, но одно всё-таки Камуи смог прочесть — 双子, что означает Близнец. Когда он был ребёнком, он всё не понимал, почему один из апостолов носит имя "Близнец". Мать, с которой Камуи обсуждал библию, не смогла ответить на это вопрос. Но ответ он смог найти уже через несколько лет. Однажды, когда он гостил в Западной Y у своих родственников, Камуи случайно подслушал разговор своего деда и местного священника.

— ... всего апостолов было не 12, а 11. Тот, кого именуют Близнецом, на самом деле имеет самостоятельное имя. Вы немного неправильно поняли источник.
— Вот как... Но что же за Близнец это был? Кто это? И чей он Близнец?
— В той части повествования Близнецом именовался Гейтоки. А являлся близнецом он двух человек – самого Шинске и Зуры. Близнецов изначально было не двое, а трое. Это было понятно ещё и по тому, что Зура поцеловал Шинске, чтобы дать понять неприятелям, что это именно Шинске, а не кто-то другой, его ведь легко можно было спутать с другим близнецом – Гейтоки. А отличить одного близнеца от другого может либо их мать, либо третий близнец...

Этот разговор оказал сильное влияние на Камуи, породил множество вопросов в его голове, перевернул буквально с ног на голову его понимание библии.
И сейчас в его голове вновь и вновь воспроизводились те мысли, что впервые посетили его после того разговора.
И фраза Ϣ₦њҨӃξ  ฿ɚ∑њǾГ₦₥ теперь понималась им так же, как и тогда, но всё-таки с некоторым новым смыслом. И смысл этот...

Отредактировано Kamui (2015-10-11 00:29:36)

+1


Вы здесь » Gintama-TV » Корабль Кихейтая » Зал для совещаний.