Gintama-TV

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Gintama-TV » Флешбек » Подобному - да назови свое имя.


Подобному - да назови свое имя.

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Участники:
Sugi Mashiro, GM[K] в роли Kiriharo Shingi.
Время действия:
Через полгода после окончания войны.
Описание:
Человеку, побывавшему на войне, тяжело вернуться к мирной жизни. Все это знают. Куда тебе идти, если все, что ты умеешь - это убивать? Таким людям требуется социализация. Нахождение своего места в мире. За одним из актов социализации Суджи застает незнакомый парень из тех, от кого отрекаются собственные матери.
Очередность постов:
Sugi Mashiro
GM[K]
Местонахождение:
Одна из улочек самого неблагополучного района Эдо.

0

2

Среди асфальтовых морей, люминесценции огней
Я сам не свой. Вообще ничей.
И я плыву куда-то вдаль,
Меня ведёт моя печаль,
Мне ничего уже не жаль…
©

Дождь обрушился на землю бурным потоком, в считанные минуты заливая кривые пыльные улочки, образовывая грязные лужи в разводах от масла и различного рода синтетики, заставляя все стекла в округе стать непроницаемыми. Отделяя холодные улицы от мира тепла и домашнего уюта. В любом другом месте люди и носу из дома не высунули бы, но не здесь. Дешевенькие бордели, алкоголь и секс, секс и алкоголь. Море насилия. Никогда не гаснувшие огни, ни черта не освещающие даже в ясные дни.

Ливень кончился так же внезапно, как и начался. Он принес с собой запах сырости и шум, на время заглушивший все мысли. Суджи смог немного отдохнуть. Он не собирался сегодня никуда не выходить. Вот и мечи затянуты в чехол и крепко обвязаны шнуром. Для надежности. Куда он пойдет без них? Они его верные друзья, не способные предавать, не способные проигрывать.
Как давно Суджи узнал о падении страны? О своем падении? Он не вел счета дней, единственным способом исчисления времени были постепенно убывающие сбережения. Раньше были, до того, как «казна» этого маленького обособленного государства под названием Суджи Маширо стала регулярно пополняться. Суджи казалось, что убивал он уже неделю. А о поражении узнал только вчера. По крайней мере, так говорили его ощущения: ноющая боль где-то под ребрами, затуманенный мозг, не дававший разумно рассуждать – если Суджи когда-то умел это делать – и тягучее чувство удовлетворения. Разве такое могло быть?
Он поднялся на ноги. С какой-то странной отрешенностью оглядел полуразрушенную комнату. Руки сами потянулись за плащом. Он просто оставит мечи в доме, тогда никого не придется убивать. Слово «придется» нравилось Суджи. Оно как бы снимало с него всю ответственность, перекладывая ее на плечи кого угодно другого. Как он любил больше всего.
Он был один. Он очень долго был один, будто заперт в какой-то непробиваемой клетке. Он мог выходить на улицу, гулять за городом, но внутренне все еще оставался в ловушке. Один, никчемный, жалкий. Жалкий, ха-ха.
Когда дверь хлопнула где-то за его спиной, Суджи нащупал в кармане раскладной нож. Занятная штучка. Иногда аманто даже на что-то способны. Иногда. Развернувшись на каблуках, мерно отстукивающих каждый его шаг, Суджи направился на северо-запад. Сегодня ему хотелось погулять подольше. Или ему хотелось запутать полицию, которая и так за ним не следила.
Влажный воздух щекотал ноздри. Капало с деревьев и крыш домов, так что белые волосы длиной до плеч довольно быстро промокли. Ноги сами несли его куда-то, хотя Суджи уже знал, куда именно: мышечная память у него развита куда лучше любой другой. Когда он был моложе, необходимость посетить этот район пугала его до стучащих зубов. К нему постоянно кто-то приставал, местные торговки не давали проходу и рассыпались в обещаниях сделать его настоящим мужчиной. Теперь его никто не трогал, прохожие отводили взгляд каждый раз, когда он смотрел на них. Суджи не знал, как они оценивают его и почему видят в нем угрозу.
Он переступил черту района где-то через двадцать минут. Во всем городе царила тишина, он как будто вымер, превратился в призрака, коим Суджи видел себя, но этот квартал продолжал жить полной жизнью.
- Эй, красавчик!
Суджи повернул голову и осклабился. Кажется, женщина, оторвавшись от разговоров со своим молодым спутником, спросила его, не хочет ли он поразвлечься. Маширо скользнул взглядом по ее одежде – закрытой, но будоражащей воображение. По ее лицу, накрашенному не то недостаточно, не то излишне. Внутри него заворочалось что-то черное. Он медленно, но верно выходил из себя.
- Обслужишь меня по полному разряду, - Суджи выглядел тем очаровательнее, чем худшие вещи говорил. – Пошли.
Женщина тут же порхнула к нему. Он не очень понимал, как она может так легко доверяться незнакомцу. Разве что в здании ведется слежка. В таком случае, стоит, пожалуй, вывести ее наружу. Рука сама юркнула в потайной карман и сжала нож. Перед глазами возникли изувеченные лица его жертв, как видеоряд пронесся какой-то бой, один из многих. Меч, разрубающий человека надвое. Разрез, превращающий горло во второй рот. Мужчины и женщины так похожи изнутри. Эти сцены жили у него за глазами, будто кто-то приклеил их на супер-клей. Невозможно было избавиться.
Всего пара поцелуев и увеличенный втрое тариф; Суджи вдохнул ставший привычным влажный воздух, женщина вышла следом. Черный ход. Мусорные ящики, ржавые, полупустые. Одна сторона перегорожена глухим забором, там, кажется, еще один бордель? В отличие от этого, исключительно мужской, верно? И зачем их столько?
Девушка возникла перед ним и обвила его плечи руками, отвлекая от оценки местности. Краем глаза он заметил, что освещенная улочка довольно далеко от них; тут, в узком переулке между двумя зданиями, царила полная темнота. Женщина прильнула к его губам, Суджи запустил руку в ее волосы и прижал к себе, проникая языком в ее рот. Правая рука ме-едленно вытянула из кармана нож и беззвучно раскрыла его. Он размахнулся; одним резким движением ввел нож ей под ребро. Кажется, она пыталась кричать, но Суджи крепко прижимал ее губы к своим, продолжая ласкать ее язык. Еще один удар, теперь пониже. Какой орган ему повредить? Где еще сделать дырку? Суджи едва не засмеялся. Как ребенок в парке аттракционов.
Маширо сжал пальцы на волосах женщины и резко ее отстранил. Не давая ни секунды, чтобы издать хоть какой-то звук, прижал ее ртом к своей шее, она тут же принялась ласкать кожу: то ли тщетно надеясь заслужить благосклонность, то ли на автомате. Рука Суджи огладила ее голову, и в следующий момент нож вошел в ее горло. Она повалилась на землю.
Суджи не знал, жива она или нет. Он перевернул ее на спину. Всю грязную, обливающуюся кровью. Медленно, смакуя каждое движение, раскрыл ее одежды. Округлая грудь с маленькими розовыми сосками, теплый, такой мягкий живот. Суджи судорожно выдохнул, когда распорол его.
- Я дарую тебе высшую честь, милая. Не каждому, и тем более не каждой выпадает честь умереть от разрезания живота, - Суджи рваными движениями пропарывал его; от возбуждения, накрывшего его с головой, руки тряслись и делали рану неровной. Он наклонился к ее уху; его голос дрожал. – Мне, например, не выпала.
В уголках глаз выступили слезы, и Суджи засмеялся так, что, показалось, стены содрогнулись. Его смех быстро потонул в общем гуле. Суджи многое отдал бы за то, чтобы умереть на поле боя. Он мечтал о смерти и даровал ее другим, он даже почти не скрывался – что ему было терять? Только когда он видел форму полицаев, его сердце предательски сжималось. Там, на войне, он был героем, в городских же джунглях – не более, чем просто трусом.
- Отвратительный сервис, - Суджи усмехнулся, и, взяв жертву за подбородок, ножом вырезал на ее лице шесть иероглифов: «Вините аманто». – Я остался неудовлетворенным. На что мы тратим свои деньги, спрашивается?
Маширо чувствовал себя пьяным. Он сам не заметил, когда его улыбка стала такой безумной. Глаза горели, и он не удивился бы, если бы каждый, кто заглядывал в переулок, пугался таинственных красных точек в самой его глубине. Он обрушил на бездыханное тело град ударов. Изрезал все, что видел. Превратил ее в решето. Они все виновны. Он тоже виновен. На смену всепоглощающему гневу пришло отчаяние.

+1

3

Он провел большим пальцем по нижней губе, стирая с неё оставшиеся темно-красные следы крови. Чужой крови. Безразлично проведя взглядом по смятой постели, посередине которой лежало голое тело немолодого самурая, он вышел на небольшой балкон, вдыхая невыносимо плотный свежий запах стеной идущего дождя. Брюнет протянул руку, подставляя раскрытую ладонь под крупные, даже несколько яростные капли, которые заставляли оттаивать подсыхающую кровь и размытыми струйками стекать по руке до сгиба локтя, а оттуда падать на деревянный сырой пол. Хотелось всем корпусом нырнуть под этот мрачный дождь, но молодой человек сдержал сей необоснованный порыв. Работа ещё не окончена.
Шинджи убрал руку, повернулся и посмотрел на кровать. Он медленно подошел к ней и присел, протягивая другую, оставшуюся сухой руку и погладил щеку остывающего тела, над которым он вдоволь поработал последние несколько часов. Сначала происходило все, как обычно. Желание клиента – закон, которому должен подчиняться такой работник, как он. Клиент возжелал медленно и нежно, что было удивительно. Чаще всего попадались отъявленные садисты или мазохисты, которые доплачивали сверх нормы за дополнительные увечья и излишнюю грубость. Шинджи выполнял все капризы и делал, так, как они хотели. А потом наступало время, когда роли менялись и хозяином в этой комнате был уже сам Кирихаро. Он с наслаждением распарывал кожу, проводил языком по разрезу, слизывая выступающую кровь. Жертва, предварительно привязанная к резным спинкам кровати за руки и ноги, думала, что все это простая предварительная игра, сделанная для того, чтобы ощущения от примитивного секса были куда ярче и резче, чем обычно. Но нет, все будет не так, как хочет клиент. Потому что он больше не клиент, а просто прекрасный материал, из которого получаются чудесные картины. Если бы Шинджи умел рисовать,  то он, несомненно, потратил бы часик другой, чтобы весь созданный шедевр перенести на чистый холст бумаги. Но вместо бумаги, эти образы нашли место в памяти, поэтому парень имел привычку, подолгу смотреть на своих жертв, изучая каждый изгиб и сантиметр понравившегося тела. Мертвого тела.
Брюнет наклонился вперед и вытащил из левой части груди три ножа. Сердце уже не отбивало привычного ритма и давно застыло, но кровь по-прежнему текла, не собираясь там задерживаться. Кирихаро тонкими губами проделал дорожку легких поцелуев от раны до шеи, и, не останавливаясь, прихватывая её губами и посасывая, оставляя тем самым красноватый след. Ему хотелось ещё и ещё мучить это идеальное тело, но в коридоре послышались шаги, а двери тут же разъехались, явив злое пыхтящее лицо хозяина заведения. Шинджи досадливо цокнул, но встал с кровати, прикрывая наготу ниже пояса подобранной с пола простыней.
Опять? Опять?! Сколько можно? Мне надоело подчищать и выбрасывать каждый день из твоей комнаты эти трупы! Если так продолжится и дальше, – грузный мужчина с залысиной и весь пропахший перегаром приблизился к брюнету, схватив того за подбородок, – ты, с*ка, будешь помои лизать в подворотне, а не находится в тепле здесь, ублажая клиентов!
Владелец презрительно отбросил от себя Шинджи, спокойно смотрящего на это «шоу», и вышел. За владельцем зашли двое местных вышибал и, стащив с кровати тело вместе с одеялом, унесли его. Либо его продадут на органы каким-нибудь аманто, либо просто оставят разлагаться в мусорном баке. Кирихаро было все равно следующее пристанище мертвого клиента, как и угрозы шефа. Брюнет привык быть перебежчиком. Жизнь одиночки, ни от кого не зависящей – что может быть прекрасней? У тебя нет хозяина, нет закона, которому нужно подчиняться, нет дома, нет обязательств. Нет ничего, кроме собственного тела, собственного разума и собственной воли к жизни. Казалось бы, зачем жить молодому парню, не имеющему ни единой цели в жизни? А зачем вообще ему цель? Он живет для себя, в свое удовольствие. Он свободен. И что таить – нынешняя жизнь его более-менее устраивала. Не устраивало, пожалуй, места работы, в которые его заносила дорога, и из которых он сбегал буквально через каждый месяц. Владельцы не выдерживали увлечения новой «шлюхи» и частенько пытались сами устранить его. Но брюнет был дальновиднее, поэтому при малейшей опасности лишь молчаливо пропадал из заведения. Или напоследок, не удерживаясь, соблазнял шефа и убивал, а потом со спокойной душой покидал район и город, странствуя дальше. В этот район он попал три месяца назад и это, пожалуй, был первый шеф, который так долго терпел брюнета.
Он поднялся с пола, нашел свою одежду и принялся надевать её на себя. Черные неизменные штаны из непонятного качества и черная обтягивающая водолазка с длинными рукавами из того же материала. Обе эти вещи были куплены недавно на местном рынке, на котором сбывали контрабандные товары с других планет. Шинджи любил невзрачные однотонные тона и черный цвет был, наверное, любимым, потому что идеально подходил жилистому парню. Темные волосы были коротко острижены – правило нынешнего публичного заведения, которому ему пришлось подчиниться. Кирихаро не считал себя красивым, однако, клиенты всегда находились, и он подозревал, что лицо при выборе его играло не последнюю роль. Темно-бардовые, ближе к черному глаза редко выражали какие-нибудь эмоции, а светлая бледная кожа говорила о том, что брюнет не любил бывать на солнце. Парень вообще не любил дневной промежуток времени, в который он либо спал, либо занимался какими-нибудь бытовыми делами в своей комнате. Гораздо лучше его привлекала ночь, в которой он жил и творил свои лучшие «картины».
Не потрудившись спрыгнуть с балкона второго этажа, он мягко приземлился на грязную дорогу и завернул за угол, прислоняясь к глухой стене, которая почти вплотную стояла к зданию его работы. Вытащив из кармана сигарету и зажигалку, он поднес ко рту первое, поджигая её вторым. Сизый дым тут же взметнул вверх, растворяясь в пропахшем дождем воздухе. Он не помнил, когда у него появилась эта пагубная привычка. Наверное, тогда, когда ему впервые пришлось раздвинуть перед кем-то ноги и вкусить всю прелесть преступного мира.
Шорох и голоса за стеной насторожили молодого парня, от чего тот развернулся и озадаченно посмотрел перед собой. Для помойных крыс шум был слишком громким, да и мало ли, кто там решил развлечься? Здесь это в порядке вещей. Удивительно будет, если за углом ты не наткнешься на какую-нибудь парочку. Природное любопытство тянуло подсмотреть. Убрав зажигалку в задний карман, он подпрыгнул, цепляясь руками за верх забора и подтягиваясь, опираясь ногами о стену. Перекинув первую конечность, а затем и вторую, он бесшумно уселся на грязную и довольно мокрую стену и только теперь посмотрел вниз. Тонкие губы сами собой распылились в подобие улыбке, а прищуренный взгляд принялся запоминать данный вид. Прекрасный вид. Прекрасная картина, которую хотелось написать и Шинджи напишет её в своей памяти.
Он не мог определить, сколько лет этому светловолосому человеку, но то, зачем брюнет застал его, пришлось по душе. Прекрасно вспоренный животик и внутренности милой особы, в которой он узнал крайне стервозную проститутку с соседнего притона, и далее последовавший смех заставили Шинджи внимательно следить за любым движением незнакомца, от которого невозможно было отвести взгляд. В горле даже запершило, но это лишь от того, что Кирихаро позабыл о тлеющей сигарете во рту, которую пришлось вынуть, чтобы выдохнуть дым и снова засунуть обратно. А незнакомый парень между тем уже раскрашивал лезвием лицо мертвой девки, которой явно не посчастливилось сегодня выбрать и отдастся умелому, от того и безумному маньяку. Слова про сервис были отчетливо услышаны, поэтому брюнет хмыкнул и слегка склонил голову на бок, рассматривая паренька с головы до ног:
Если хочешь сервиса, – заговорил Шинджи, убирая сигарету ото рта и снова выдыхая дым, так что голос у него получился слегка хрипловатый. – Если хочешь хорошего сервиса, то тебе следует обратиться в место, которое находится за этой стеной, – он похлопал по стене, на которой сидел, – Там ты точно останешься удовлетворенным.
Он замолчал и спрыгнул, приземляясь в лужу и забрызгивая грязью тело девушки. Тут же протянул ладонь и положил её на плечо незнакомца, вставая вплотную, говоря последующие слова, выдыхая сигаретный дым в ухо:
Я даже могу проводить.
Быть может, в тот момент Шинджи двигало любопытство узнать, какая картина получится из самого незнакомца. А может и то, что брюнету на мгновение показалось, когда он сидел на стене, что видел в светловолосом парне самого себя. В любом случае, увиденная ранее картина теперь точно не забудется и среди множества других картин займет особой место.

+1

4

Суджи колыхнулся, как гибкое дерево под напором ветра, и выпрямился, бросил взгляд на стену. Там сидел человек, юноша, если быть точным. Красивый. С идиотской прической, но все равно красивый. Какая линия скул и челюсти. Суджи, чье сердце все еще четко и рвано отсчитывало удары, ощутил невероятное желание прочертить эту линию лезвием ножа. Он давно не потрошил мужчин. Да что там, он вообще никогда не потрошил мужчин! Только на поле боя, а это не считается. Это было необходимостью больше, чем удовольствием. Кто знает, что эти варвары могут учинить, даже лишившись ноги или руки, верно? Даже просто выколоть глаза недостаточно. Нужно перерезать глотку или выпотрошить. Точно убедиться, что аманто больше никогда не встанет.
Незнакомец спрыгнул со стены – как ловко! – и приблизился. Суджи замер, будто был под прицелом взведенной винтовки или находился в клетке хищника. Дыхание участилось и стало почти неслышным. Все тело как бы подобралось, пальцы левой руки сжали рукоятку ножа, готовые атаковать в любой момент. Истерзанная женщина была забыта в одно мгновение. Суджи не знал, почему он воспринял незнакомца именно так. Может, дело в его движениях? Суджи также не знал, почему от прикосновения к его плечу все тело будто пронзило током. Сигаретный дым защекотал ноздри. Странный запах, от которого легкие на мгновение сжались. Горький. Суджи облизнул пересохшие губы и растянул их в широченной улыбке.
- Может, ты меня еще и обслужишь?
Суджи мгновенно перехватил руку за запястье и потянул на себя, одновременно делая подсечку, буквально укладывая юношу на мокрый асфальт. Прямо рядом с уже охладевшим телом. Как только тот перевернулся на спину, он упал на колени, усаживаясь на него сверху. Рука с ножом уже вскинута, как вдруг…Суджи заметил его ногти. Пальцы, все в высохшей крови. Ее следы были повсюду, Суджи задрал его рукав и оказался прав: тонкие едва заметные розовые линии шли до самого локтя. Может быть, кто-то и не заметил бы их, но только не Суджи. Как и кровь под ногтями – это была не просто грязь, о нет. Он не ошибся, перед ним убийца. Риппер, не удержавшись, приласкался щекой к шершавой ладони.
- Скольких ты убил? Отвечай, - получилось до неприличного восторженно. Нож ткнулся острием в грудь незнакомца, но даже не пропорол странной ткани. Суджи едва удержался, чтобы не фыркнуть. Отвратительная работа. Мог бы найти для себя что-то получше. По крайней мере, что-то более приятное к телу. Он вдруг вспомнил, что в маленькой подсобке в его доме должна была остаться хорошая дорогая ткань. Черт, не время об этом думать.
Колени Суджи промокли. Штаны испачкались и прилипли к ногам, вода была холодной, из-за чего Суджи то и дело покрывался мурашками. Тучи не собирались расходиться, сложно было даже предположить, который сейчас час. Общий гул изредка перекрывался отдельными звуками. Откуда-то доносились приглушенные стоны. А потом послышались шаги, Маширо сам не понимал, как ему удалось различить их, но он мгновенно определил, откуда они; прежде, чем за углом появилась пара мужчин с фонарем и осветила темный переулок, он успел стянуть свой плащ и набросить его на труп, а затем красноречиво склониться к лежащему под ним юноше. Слишком близко. Суджи никогда не был блюстителем чужого личного пространства, но это как-то слишком близко. С убийцей. Маширо прищурил глаза и втянул носом его запах. Ему казалось, что весь город пропах кровью, а они двое в особенности.
Люди ушли. Можно было снова выпрямиться.
- Ты здесь работаешь? – Суджи кивнул куда-то в сторону мужского борделя. Мысль о том, что юноша гость, он отмел сразу – у таких людей нет необходимости платить за секс. – Сколько тебе платят?
Никаких церемоний. Все четко и по делу. Теневой мир не предусматривает расшаркиваний и долгой подготовки человека к проникновению: в тело ли или в душу – не важно. Суджи был заинтересован. Черт возьми, он был чертовски заинтересован. Хотел знать все. Хотел сразиться. Хотел изрезать его. Но хотел и посмотреть, как он это делает. Как именно убивает. Хотел посмотреть в глаза его жертве. Пожалуй, он бы даже заплатил за такое зрелище.
- Думаю, было бы нечестно, если бы ты увидел меня в деле, а я тебя нет. Это как-то…Будто ты вуайерист. Ты не вуайерист? Тогда я тоже хочу увидеть, как ты работаешь. Я даже одолжу тебе свой нож. Я заточил его пару дней назад. Идет?
Маширо старался совладать с охватившим его возбуждением. Глаза продолжали так же маньячно блестеть, но все же он взял себя в руки. Нужно быть на чеку. В конце концов, Суджи хотел посмотреть на работу художника, а не побыть в роли холста.

+1

5

Брюнет провел носом по холодной щеке незнакомца, снова выдыхая никотиновый дым прямо в лицо:
- Могу и обслужить. Правда, ты не особо в моем вкусе, но я уверен, что из тебя получилась бы великолепная картина.
Падать с высоты собственного роста на твердую вязкую поверхность оказалось не особо приятным делом. Его любимая одежда станет теперь грязной, хотя он надеялся её все же как-нибудь отстирать. Но сейчас было не то время думать о благополучии своих вещей. Его уложили рядом с трупом, но Шинджи это было скорее привычней, ведь он сам нередко, когда особо изматывался, засыпал рядом с мертвым телом, над которым кропотливо «работал». Гораздо больше интересовали Кирихаро дальнейшие действия белобрысого маньяка, который ловко уселся сверху, стоило только брюнету развернуться. Спину холодила промозглая и отвратительная грязь, ощущался отчетливый запах свежий крови – брюнет чувствовал, как вместе с грязью на спину налипает ещё и кровь убитой девки. Но и это тоже отошло на десятый план. Блеснувший нож в руке незнакомца не пугал. Шинджи не боялся умереть и к тому же мог запросто избежать ранения и блокировать удар в нужный момент, если парень все же решится сделать его новой жертвой. Но нет, этого безумного маньяка, подумать только, заинтересовали его пальцы. Сначала брюнет не понимал, что такого в них нашел молодой парень, но потом вспомнил, что так и не помыл руки после своей работы, быстренько сбежав на перекур. Хмыкнув, Кирихаро снова склонил голову на бок, дерзко оглядывая свою возможно будущую картину. Он не отстранился и тогда, когда сидящий на нем парень податливо притерся к его ладони. Наоборот, он сам провел ею по щеке, пальцами заправляя прядь волос за ухо.
- А сам запоминаешь, скольких ты уже убил? – вопросом на вопрос ответил брюнет, спрашивая вкрадчиво и тем же хриплым от курения голосом. Сигарета была отброшена в сторону, когда его уложили на землю, но курить пока не хотелось. Вместо поступающего в организм никотина приятнее было ощущать разливающийся по крови адреналин и возбуждение. Особенно, когда слух уловил чьи-то шаги. Вариантов было немного, кто захотел проверить подворотню: либо ещё одна парочка предпочла уединиться в этом закоулке, либо местная «полиция», которая была вовсе не полицией и даже не подобием – отбросы, находящие и устраняющие трупы. Брюнет, увлеченный незнакомцем, забыл, что рядом с ним лежит свеженький труп, а вот тот среагировал быстро и правильно, в считанные секунды накрывая девушку своим плащом и резко прижимаясь к лежащему Кирихаро. Брюнет тут же подыграл ему, выгибаясь и откидывая голову назад, а руки запуская в растрепанные волосы, чуть сжимая их. Становиться соучастником чужого преступления у Шинджи не было абсолютно никакого желания. Местная охрана не станет разбираться, кто прирезал проститутку – заберут обоих и продадут в рабство на другую планету. Здесь все решалось категорично. Здесь нет места оправданиям и наивности. Здесь предпочитают верить своим глазам и желаниям. Это преступный мир, а именно в этом районе – мир грязи и похоти, слившийся в безумную реку откровенного жесткого насилия.
Шинджи убрал руки и заложил их за голову, всем своим видом показывая, что он не прочь полежать так ещё, словно под ним не противная субстанция, а мягкая перина.
- Да, работаю. – уже отстранившийся незнакомец снова начал задавать конкретные вопросы. Шинджи нравились те, кто приступал сразу к делу. – Меня не волнует цена. Главное, что я могу делать то, что хочу. Тебя заинтересовало мое предложение? Хочешь хорошего сервиса?
Брюнет растянул губы в наигранно милой улыбке. Шинджи не умел улыбаться по-другому с потенциальным клиентом. Он вообще редко мог улыбаться по-настоящему, разве что, когда был занят работой или выгодным делом. В его недолгой жизни ещё не было такого момента, в который бы он улыбнулся невольно и по-настоящему. Его научили именно так кривить рот, если перед тобой стоял шанс заработать.
Кирихаро позабавили дальнейшие слова светловолосого. Он резко поднялся, оказываясь к тому нос к носу. Начинал вновь накрапывать мелкий едва заметный дождь. Мокрая и грязная со спины кофта причиняла дискомфорт, и хотелось скорее её снять, но Шинджи раздумывал над предложением нового знакомого. Он не допускал посторонних зрителей, когда занимался своей работой, эгоистично предпочитая творить красоту только в уединении со своим холстом. Это также было и против правил заведения, в котором он сейчас работал. Но когда брюнета волновали правила? Кирихаро заинтересовало предложение. Это было в новинку и почему-то хотелось показать этому парню то, что может получиться из обычного человека. Он ничего не терял.
- Идет. – согласился брюнет, вставая. – А сам-то не заделаешься в вуайеристы? Не боишься, что я и тебя могу в процессе убить?
Спрашивал Шинджи лишь для вида, подходя к стене с легкостью на неё запрыгивая и протягивая руку человеку, с которым у него намечалось занимательное времяпровождение. Все его передвижения были быстрыми, ловкими и точными – пусть с виду он и выглядит весьма хрупким, но на самом деле, был хорошо натренированным и ловким. Сказывались уличная жизнь беспризорника, брошенного ещё тогда, когда он родился. Родителей он не знал, да и зачем знать тех, кто тебя же и оставил в не самом благополучном районе?
Зайти в здание Шинджи решил с главного входа. Он шел впереди, не оборачиваясь и зная, что новый знакомый последует за ним. Их появление на пороге впечатлило «мамочку», а по-совместительству - правую руку шефа, которая принимала заказы и направляла клиентов. Это был невысокий пухлый мужчина лет сорока, побритый наголо. На круглом лице с тремя подбородками красовался весьма яркий и насыщенный макияж. Сам брюнет косметику терпеть не мог и посылал всех, кто когда-то изъявлял желание его накрасить.
- Рихаро-кун! – всплеснул руками местный координатор, вскрикивая своим далеко не мужским басом и оглядывая вовсе не брюнета, а стоящего рядом с ним незнакомца. – Ты привел нового работника? Как это мило с твоей стороны!
Шинджи поморщился. Ему почему-то в последнее время очень хотелось узнать, какие внутренности скрывает большой животик «мамочки», но он лишь отвел взгляд, смотря на показательную и какую-то офисную обстановку холла.
- Это мой клиент.
- Как так?! Ещё один?! Печально. Весьма печально. – горестно вздохнул мужчина и тут же деловито проинформировал Кирихаро о тому, что его уже ждет новый клиент в покоях. Шинджи лишь согласно кивнул. Значит, даже ждать не придется. Значит, скоро он сможет он вновь насладиться и создать шедевр. И показать эту особую красоту новому знакомому.
- Следуй за мной. – обратился брюнет уже к Суджи, увлекая того за собой в сторону лестницы, на ходу стягивая с себя грязную кофту и чистой стороной быстро накидывая её на плечи. Его спина не была безупречна, как остальное тело. От правого плеча до левого низа спины тянулся грубый рубец шрама, на который ему было все равно, однако, показывать его во всей красе он никому и никогда не даст. Брюнет чуть обернулся, искоса смотря на парня и едва заметно улыбаясь:
- Готов увидеть настоящий сервис?

+1

6

Зрачки Суджи расширились, губы обнажили оскал со слегка выпирающими кривоватыми клыками, когда лицо юноши внезапно оказалось на уровне его лица. Он двигался так ловко и, можно сказать, грациозно...Если бы Суджи знал слово «пантера», он бы охарактеризовал нового знакомого именно так. Черный, гибкий. И двигается так, будто что-то украл. Чужую жизнь, например. Но Суджи этого слова не знал, поэтому он просто проехался задом по его бедрам, отстраняясь, а после и вовсе поднялся с него. Руки не подал, но скорее потому, что был настолько взволнован, что не задумывался о приличиях. Хотелось поскорее посмотреть на то, как кровь другого человека вновь обагрит его руки, как пальцы будут впиваться в плоть, хотелось увидеть его лицо в тот момент, когда жертва перестанет дышать. Суджи казалось, что это нечто даже более интимное, чем секс. Он часто и отрывисто дышал, изредка на пару минут как бы выпадая из реальности. Представлял себе то, что скоро увидит. Предвкушал. Отчего-то чувствовал себя очень голодным, хотя есть не хотел. Ему хотелось крови, много крови.
- Не думай, что этим ножичком я умею резать только беззащитных дамочек, - Маширо растянул губы, выдающиеся клыки и красные глаза делали его похожим на вампира. Слегка покачиваясь, опьяненный и чересчур увлеченный новым знакомым, Суджи последовал за ним. Так же ловко вспрыгивать на стену он не умел, зато умел цепко хвататься за протянутую руку, чтобы его подтянули. Немного задержавшись на стене, он собрал растрепавшиеся волосы в хвост, а после распустил, так и не найдя, чем бы их скрепить; белые пряди рассыпались по плечам. Откинутая набок челка намокла и упала на глаза, вызывая резь; Суджи принялся растирать свое лицо, сначала чтобы убрать волосы, затем – чтобы убрать пятна крови. Спрыгнув, он едва не повредил лодыжку.
Заведение, соседствующее с тем, где Суджи уже побывал сегодня, было меньшим и по размеру, и по размаху. Никакой особой роскоши – все как-то буднично, привычно. Кроме, разумеется, человека, встречающего гостей. Суджи с интересом уставился на него, а когда тот обратил на него внимание, дружелюбно улыбнулся и помахал.
- Не переживайте, Рихаро-чан мой давний знакомый! Я знаю, что он обслуживает по высшему разряду. Быть может, я даже останусь у вас в качестве работника, ведь работать бок о бок с таким мастером своего дела, как Риха…- Суджи вдруг заметил, что его спутник уже удалился на приличное расстояние, и, быстро распрощавшись с «мамочкой», при этом кланяясь нарочито вежливо, без усилий догнал его. Рихаро сказал следовать за ним. Рихаро. Суджи поставил бы все свои деньги, которых у него, по правде говоря, не было, на то, что это имя вымышленное. Да кто вообще называет свое настоящее имя в подобном месте? Суджи бы точно не стал.
Рихаро уже успел раздеться и накинуть кофту на спину. Маширо беззастенчиво попытался взглянуть на его тело, хотя уже имел о нем представление, и едва ли у него на груди могла обнаружиться третья рука или нечто настолько же неожиданное. Но было интересно. Человек, который убивает, должен иметь шрамы. Суджи имел. И у Рихаро они должны быть, так или иначе.
- Я всегда готов, Рихаро-кууун!
Суджи заливисто засмеялся и толкнул ту дверь, возле которой остановился юноша. Ему открылась довольно темная комната: лампы не были зажжены, и только слабый свет, пробивающийся в щели каких-то странных занавесок (Суджи впервые видал жалюзи), освещал помещение. Суджи вошел первым, он ступал тихо, едва ощутимо, пружинисто присаживаясь с каждым шагом, чтобы не издавать лишних звуков. Он таился, хотя это не имело особого смысла, ведь он только что довольно громко смеялся. Похоже, у человека, лежавшего на кровати, были закрыты глаза. Или ему было все равно. Маширо понадеялся, что он не был слепым. Рихаро мог двигаться свободнее. В конце концов, это его заказал клиент, и едва ли он ждал, что обслуживать его явятся двое. Даже если второй – такой красавчик, как Суджи.
Его глаза уже привыкли к полумраку, и Маширо различил высокое зеркало в дальнем углу, две тумбочки рядом с высоким изголовьем кровати, замысловатую вешалку рядом с выходом. Заметил дверь рядом с окном, прикрытую такими же странными занавесками. И еще кресло, высокое и узкое, с какими-то приспособлениями на подлокотниках, на один из которых Суджи тут же взгромоздился; едва слышно зазвенели цепи. Теперь все его внимание было приковано к Рихаро. Настала его очередь «творить».

+1

7

Едва оказавшись в комнате, брюнет бросил мимолетный взгляд на постель и безмолвно прошел к скрытой двери, в которую и вошел, оставляя своих клиентов одних. Ничего секретного тут не находилось – странный формы умывальник, говорящий о том, что технологии пришельцев дошли даже до самых бытовых мелочей. Сбоку располагалось небольшое корыто, названное хозяином «ванной». Стены здесь были обшарпаны, свет горел тускло, а вода в кране текла с рыжеватым оттенком. Шинджи сбросил грязную кофту на пол и вымыл руки. На этом все его пребывание здесь и закончилось.
Бесшумно выйдя обратно, он плавно подошел к креслу, на котором сидел его новый знакомый. Подобрав с пола цепь, он просунул руки вперед. Со стороны могло показаться, что Шинджи ласково обнял Суджи со спины, если бы их не разделяла спинка кресла. И если бы в руках брюнета не было цепи. Опоясав звенящими оковами руки и грудь молодого клиента, Кирихаро затянул цепь, придавливая его к жесткой спинке и закрепляя её сзади, чтобы не сползала.
- Побудь мебелью. Не люблю, когда меня кто-то отвлекает от моей работы. Для твоего же блага, «Широ»*-сама. – склонившись к уху маньяка, прошептал Шинджи, тут же отодвигаясь и разворачиваясь. Кровать располагалась перпендикулярно креслу, поэтому белобрысый маньяк мог увидеть все в лучшем ракурсе. До неё всего лишь пять шагов, которые брюнет преодолевает, меняясь в лице. Заставлять ждать клиента – это признак некомпетентности обслуживающего персонала.
- Минако-кун, где же ты? Я изнываю и жажду тебя! Ты же здесь, правда? – поскуливал этот взрослый мужчина. Глаза его были закрыты специальной повязкой – это ещё одно правило заведения, в котором работает брюнет. Шинджи растянул тонкие губы в фальшиво приветственную улыбку и сел на кровать рядом с клиентом, разглядывая в молодости хорошее, но сейчас уже подзаплывшее жировыми отложениями, тело. Но для Рихаро оно все равно не теряло свою красоту.
- Я здесь. И я ваш. Полностью и навсегда. – слащаво отвечает Кирихаро заученные фразы, не смотря на то, что странно они сочетаются с его хриплым голосом. Или, скорее, возбуждающее. От этих слов клиент вздрогнул и облизал губы, вставая, протягивая руки и ища заказанного парня рядом с собой. Брюнет отзеркалил движения, хватая того за руки и прижимая к постели, следом залезая сверху и усаживаясь на бедрах заранее раздетого мужчины. Склонившись над ним, брюнет не позволил клиенту и слову сказать  - с напором обхватил раскрытые губы мужчины своими, вдавливая в кровать и сильнее зажимая руки. Все внимание было сосредоточено на будущей картине, которую необходимо было для начала разогреть и подготовить. Протолкнуть свой язык оказалось просто – мужчина не сопротивлялся и медленно расплавлялся под страстным напором молодого парня, полностью завладевшего его ртом. Шинджи был мастером своего дела, и доставить удовольствие губам мог умело. Мужчина под ним слабо постанывал, но брюнет продолжал подчинять себе, сплетая языки и заставляя течь слюну по подбородку клиента.  Брюнет оторвался на мгновение, но не дал ни секунды на передышку, снова сильно обхватил губы лежащего и с удовольствием начал посасывать их, припадая языком к нижней губе.
Прекратив терзать ставшие красными губы, Шинджи поцелуями спустился ниже к основанию шеи, ощутимо вгрызаясь в неё, как изголодавшийся вампир. Вкус выступившей крови, смешавшийся с запахом тела, пьянил и только разыгрывал азарт у Рихаро. Слизав её, он снова прикусил кожу, чтобы опять ощутить этот незабываемый вкус. Руки заметно онемели, продолжая сжимать мужчину. Ослабив захват и убрав обе руки под подушку, тем самым оказываясь почти лежащим на мужчине, Шинджи продолжил оставлять кровавые отметины на шее, от чего человек под ним только вздрагивал и постанывал уже в голос. Брюнет резко вернул руки обратно, приподнимаясь, и в следующий момент одновременно воткнул вытащенные ножи в ладони мужчины, приковывая того к изголовью кровати. Вдохнув запах брызнувшей крови, и слушая вместо возбужденного стона - крик, Кирихаро расплылся в ухмылке, плавно перемещая свои руки с груди до низа живота. Удивлением для брюнета не стало и то, что в задницу ему упирался возбужденный член – это само собой разумеющий факт.
- У тебя хорошее тело. Знаешь, ему бы подошел рисунок. – не дав ответить, брюнет вставил в рот тугой ком сложенного платка, который он схватил с тумбы, стоящей рядом с кроватью. Ещё раз проведя рукой по телу, Шинджи слез и открыл дверцу этой же тумбочки, вытаскивая оттуда моток тонкой проволоки. – Как насчет проволоки? Думаешь, твоему телу она не подойдет? – Рихаро снова усмехнулся и уселся обратно на прежнее место, сверху на мужчину, считающего все это своеобразной игрой. Но это не игра. Это хобби. И работа.
Брюнет поддел пальцем заостренное начало стальной нити и, не мешкая, проткнул правый сосок мужчины, наблюдая, как от острой боли тело выгибается дугой. Протягивая через проколотый сосок большое количество проволоки, Шинджи застыл на мгновение и обернулся, смотря прямо на второго клиента. Нет, о нем он не забыл и прекрасно чувствовал на себе его взгляд, что ещё больше подстегивало Рихаро к действиям.
- А ты тоже считаешь, что ему подойдет эта красивая, окрашенная в багровый, проволока? – спросил он белобрысого знакомого, слизывая оставшуюся кровь с губ. Почему-то ему необходимо было услышать ответ от заказчика. Все-таки, это именно он хотел увидеть картину.   

*Шинджи ещё не знает, как зовут будущего босса. Он назвал его так из-за цвета волос.

+1

8

Рихаро-кун был предусмотрительным. Очень-очень предусмотрительным. Суджи даже не успел ничего толком сообразить, как оказался прикованным к спинке кресла. Он был нетерпеливым, и зачастую не мог совладать с собой от удовольствия, убивая жертв еще до того, как они испытают все оттенки боли, а он воплотит все свои фантазии. Он украшал мертвые тела, так что если бы Рихаро не приковал его, человек на кровати очень скоро оказался бы мертв. Суджи абсолютно точно вмешался бы. Умный парень.
Губы Суджи дрогнули, а затем растянулись в усмешке, когда он понял, что это не было производным от его фамилии. Широ-сама? Ему понравилось. Под таким псевдонимом он мог бы работать в заведении вроде этого, если бы хотел. Забавное совпадение, если, конечно, это было совпадением. Суджи еще раз осмотрел нового знакомого. Не похоже, что парень был на той войне, а значит, не мог его знать. Его взгляд говорил об этом, как говорил о лишениях другого рода. У Суджи было много вопросов. Он промолчал, чтобы не выдать своего присутствия.
Ему не пришло в голову, что быть связанным рядом с маньяком – несколько опасно. Ведь кому он, по сути, доверился? Парню, который трахает и режет мужчин? Суджи выбросил это из головы в тот самый момент, когда переступил порог этого заведения. Все мысли витали вокруг Рихаро-куна, его рук и «холста».
Глаза потихоньку привыкли к полумраку, и Суджи смог различить даже резные узоры в изголовье кровати. Какая неуместная вычурность. «Холст» он тоже разглядел: дряблая кожа, округлившиеся бедра и живот. Суджи никогда не выбирал себе таких жертв. По правде говоря, до того момента он практически не убивал мужчин: то ли вдоволь насмотрелся на них на войне, то ли просто не находил их достаточно привлекательными для своего ножа. Но под руками этого парня мужское тело преобразилось настолько, что Суджи предсказуемо захотелось попробовать. Можно даже с такой же прелюдией. Секс был всего лишь средством, к которому Суджи прибегал с меньшим удовольствием, чем, например, к лжи. Он дарил психике людей то же удовольствие, что Рихаро их телам, а после бессовестно пользовался их доверием. Вгонял заточенные шила под ребра. Отрезал конечности. Уродовал и калечил. Рвал их на части. Суджи думал об этом с удовольствием.
Прелюдия кончилась так быстро, что Маширо чуть не ахнул, когда ножи проткнули ладони. Такое точное движение. И такая мука на лице человека, который все еще надеется, что с ним играют. Кровь струится по его рукам, заливает грудь, и ладони Рихаро вновь обагрены кровью. Во рту разом пересохло, Суджи провел языком по шершавым губам и подался вперед, но цепи не дали ему приблизиться ни на дюйм. Он едва не задрожал; сердцебиение участилось, а воздух вокруг так сгустился, будто в комнате появилась пара невидимых великанов. Он не чувствовал ни жара, ни прохлады, хотя в окно активно задувал влажный теплый ветер. Стало еще темнее. Суджи хватал каждое движение, впивался взглядом, отмечая, что ни единый жест не был лишним. Рихаро будто проделывал это тысячу раз, отточив мастерство до автоматизма. Суджи делал то же самое жадно, нерационально, расточая силы, затрачивая слишком много ради кратковременной эйфории и тяжелой усталости, приковывающей его к постели, отвлекающей от чувства голода и жалости к самому себе.
Что-то блеснуло в руках Рихаро. Суджи прищурился, и ему удалось различить, кажется, очень тонкий – как нитка – свернутый металлический прутик. Проволока! Лицо Маширо стало по-детски восторженным, ему захотелось попрыгать и похлопать в ладоши. Он не пользовался такими вещами. Ножи, мечи, иглы, веревки – да, но не проволока. Он никогда не протыкал ею чью-то плоть, он даже не знал, легко ли этот маленький прутик входит в тело. По-видимому, легко.
Перед глазами слегка поплыло. Ему хотелось большего, терпение его подводило. Он ощутимо рванулся, но цепи держали его крепко. Ноздри раздувались, шумно втягивая воздух. Вероятно, если бы мужчина не стонал, он заметил бы, что в комнате находится кто-то третий. Суджи вдруг понял, что вспотел. Кончики пальцев покалывало. Где-то внизу живота нервы скрутились в узел, Маширо ощущал, как он натягивается до предела. Пахло пылью и кровью. Суджи поймал взгляд Рихаро и кивнул, оскаливаясь. Он хотел видеть больше. Все же, он не зря вышел из дома сегодня.

+1

9

Брюнет слегка приподнял уголки губ, смотря на прикованного наблюдающего клиента. Шинджи отметил ощутимую испарину у того на лбу и весь возбужденный вид. Рихаро удовлетворенно прикрыл глаза и кивнул, возвращая внимание к своему основному клиенту. Не мешкая, он протягивает проволоку и через второй сосок, снова слушая ощутимый приглушенный ор мужчины. Но этого недостаточно. Это все ещё подготовка.
Шинджи двумя руками держит концы проволоки, перетягивая её через соски туда-сюда. Потом он натянул её к себе и перекрестил руки, а вместе с ними и стальную нить, стягивая соски друг к другу и отмечая, что клиент забрызгал слюной всю свою шею. Брюнет на мгновение нахмурился, но  потом снова расслабился и продолжил свою работу. Резко стянув ставшую уже липкой проволоку до упора так, что соски окончательно разорвались, и нить больше не сковывала их. Удовлетворенно посмотрев на вытекающую темно-бардовую кровь, брюнет пальцами размазал её по волосатой груди мужчины, нажимая пальцами в прорези ран и вдавливая их туда. В следующую секунду Шинджи немного подбросило вверх – мужчина, уже не терпящий таких издевательств над собой, начал активно вырываться и кричать во все горло. Испачканную в крови ладонь брюнет ласково приложил к щеке клиента, оставляя характерный кровавый отпечаток. Мужчина замер и Шинджи погладил пальцем его раскрытый рот, склоняясь к уху:
Ш-ш-ш, веди себя хорошо и я обязательно награжу тебя. – прошептал Рихаро, плавно отодвигаясь обратно и останавливаясь на уровне груди, придвигаясь и целуя место, где находился целый сосок, но теперь лишь зияла кровавая дырка. Клиент ощутимо вздрогнул и Шинджи вогнал проволоку под самое последнее ребро, быстро протягивая вперед вторую руку и доставая из под матраца ещё один нож квадратной формы и им же распарывая грудную клетку и живот. Аккуратно раздвинув разрез, он запустил руку внутрь, хлюпающими от крови пальцами нащупал хвостик проволоки и потянул за собой наружу, по пути продевая её через попавшийся участок печени. Оставляя её пока в стороне, брюнет взялся за нож и сделал более глубокий надрез в области живота и им же раздвинул брюшную полость в стороны. Отложив режущий инструмент, Шинджи вновь проник руками внутрь мужчины, находя нужный фрагмент выше слепой кишки, обхватывая его и прилагая силу, чтобы вытянуть на поверхность приличный кусок толстой кишки. Держать в ладонях пищеварительный орган было весьма скользко из-за обильной крови и прочих выделений, но Шинджи, привыкший к таким ощущениям, держал осторожно одной рукой. Рихаро слез с клиента и сел рядом, протягивая вторую руку к члену мужчины и сжимая его, а следом, натягивая на него вытащенную кишку и затягивая под узел с помощью другого конца стальной проволоки, тем самым заставляя член стоять, а печень немного выпирать из брюшной полости.
Весь перемазанный в крови брюнет, отодвинулся и посмотрел на мужчину, склонив голову. В этот раз клиент попался слабый. Обычно мужчины приходили к нему более закоренелые и терпеливые. Особенно хороши были прожженные ветераны войны – они отличались отличной живучестью, терпеливостью и держались почти до самого конца. Рихаро совершенно не знал, на каком моменте умер лежавший перед ним клиент, слишком уж увлечен был своей работой. Но мертвый холст тоже неплох, однако на нем не так интересно творить, как, допустим, на живом.
Шинджи снова взялся за нож и провел ладонью по груди мужчины, стирая лишнюю кровь, чтобы увидеть слегка выпирающие ребра. Брюнет сделал несколько разрезов в провалинах между каждым ребром. Потянулся, вытащил ножи из ладоней и развязал повязку на глазах. Стеклянные зрачки темно-карих глаз ничего, кроме застывшей боли, не выражали. Рихаро не стал долго на них смотреть, а оперативно выдавил по очереди оба глаза, чтобы тут же засунуть их в разрез между четвертым и пятым ребром. После чего брюнет снова отодвинулся, сжимая в руках ножи, и с печальным выражением лица повернулся к прикованному клиенту-наблюдателю.
Творить над мертвыми неинтересно. – проговорил он достаточно тихо, но в абсолютной тишине, нарушаемой дыханием, могло показаться и слишком громко. Печальное выражение лица сменилось привычным, и Шинджи помахал ножом белобрысому знакомому. – Как картина? Понравилась? Не шедевр и можно было бы ещё постараться, но, по-моему, получилось неплохо. – брюнет снова осмотрел свою получившуюся картину и утвердительно кивнул, вставая с постели и скидывая ножи на пол. Хотелось курить, как после каждой успешно проделанной работы. Что собственно Кирихаро и сделал, вытаскивая сигарету и прикуривая.

Отредактировано Kiriharo Shingi (2015-04-12 20:52:22)

+1

10

В отличие от Рихаро, Суджи видел, когда мужчина умер. Он уловил его последний вздох, едва слышный хрип, будто ему сдавили горло, будто не от этих ужасных ран он умер. Суджи улыбался, растягивая уголки губ к самым ушам, смотрел, как безумец, выпучив глаза, склонив голову набок. Он вспомнил свое первое потрошение, первое осознанное, оно пронеслось у него перед глазами. Война, та, которой он принадлежал, и без которой чувствовал себя брошенным матерью котенком в большом и страшном «сейчас», в том настоящем, в которое он принес часть войны. Он усмехнулся. Все его тело было покрыто шрамами, мелкими и не очень. Большая часть из них еще не зажила толком, красные и белые рубцы пересекали кожу, сосредотачиваясь группками на груди, спине, плечах. Многие из них затянутся через несколько лет, останется не больше двух десятков. Несколько крупных штопанных ран. Хлопковая рубашка с широкими рукавами застегнута под самое горло, скрывая эти маленькие сувениры, отправные точки для воспоминаний.
Он замер, цепи максимально натянулись, и, возможно, будь Суджи крупнее и сильнее, они бы уже лопнули. Он хотел поймать тот самый момент, когда глаза остекленеют, самое первое свидетельство смерти. Мужчина сдался быстро. В отличие от Рихаро, Суджи нравилось это. Его работа обычно начиналась именно с этого момента. Потрясающе. Какой чудесный тандем они бы составили!
Рихаро выполнил невысказанное желание, и замерший стеклянный глаз уставился на него из-за ребер. Лицо Суджи снова стало милым, будто он ел что-то очень сладкое. Или, может, будто Гинтоки ел что-то очень сладкое, до краев напичканное отравой. Член мужчины стоял, Суджи понравилось это. Рихаро был настоящим кладом, человек с миллионом идей и золотыми руками. Суджи нечего было добавить к этому портрету. Разве что, прядь волос Сакаты? Да, пожалуй, пара волосков не помешала бы. Если бы они были у Суджи. Увы, все, что у него было – нож, которым тяжело было бы воспользоваться в таком положении.
- Убери цепи. Я хочу посмотреть поближе.
Серо-красная лощина, мечи, сломанные, торчащие из земли, валяющиеся в грязи и крови. Белый снег опускается на охладевшие тела и даже не тает. На бинте, которым перевязана его грудь, выступили капли крови. Глаза щипет: то ли челка снова выбилась из-за уха, то ли все слезы выплаканы, и глаза пересохли. Кто-то бредет навстречу, Суджи улыбается и выставляет вперед вакидзаси. Он попытается повесить незнакомца на его собственных кишках, наскоро обмотанных вокруг обломавшейся нагинаты, но сил не хватит. Внутри не останется ничего.
Он навсегда останется патриотом умершей страны. Женщина на могильнике обмолвится парой слов о том, что стало даже лучше. С кем она говорит, с мужем? Суджи исполосует ее, будет отрезать ей пальцы по одному  и заталкивать в ее глотку, затем вычистит, так что в полый живот поместится не один крупный булыжник. Он не сможет сломать надгробие на могиле ее мужа, чтобы затолкать его в ее грудную клетку, зато сможет перерубить позвонки, чтобы завязать ее в узел. Она и так пойдет ко дну, а Суджи унесет ее внутренности и составит из них картину. Потом, правда, придется их закопать. Запах просто невыносимый.
Счастливый, как ребенок. Кажется, Суджи все это время говорил что-то. Нес какую-то околесицу, верно?
- Рихаро-ку-ун, - облизнув губы, Суджи еще раз его осмотрел. Он сильнее, чем кажется. – Как тебя зовут?
Вместо ответа на его вопрос. У Маширо было много вопросов. Целая куча вопросов! Но он не спешил с ними. Рихаро, похоже, не любил спешку. Суджи вдруг показалось, что тот разочарован, может, на какую-то долю секунды. Он подумал, что если бы у него были вакидзаси – да-да, его вакидзаси – они смогли бы продолжить эту чудесную экспозицию. Ножом он орудовал не так ловко, да и много ли можно сделать одним складным ножичком? А вот с мечом он мог бы показать гораздо больше. И на том холсте, что умертвит Рихаро, если есть крошечный шанс, что картина не будет завершенной к тому моменту, как Рихаро надоест с ней играть.
В голове промелькнула мысль, Суджи не успел обдумать ее как следует; она ускользнула, оставив приятный шлейф «забрать его». Забрать его себе? Нет, не то. Забрать его отсюда? Да, кажется так. Забрать в свой дом. Посмотреть еще множество картин? Можно ли выкупать местных шлюх? Нужно ли это вообще?
- Рихаро-Рихаро, - Суджи впился в него взглядом, улыбаясь ему подобострастно и почти ласково – так, как он улыбался полицейским, когда им вздумывалось остановить его посреди улицы. Стало темнее. Картинка ускользала от его глаз: лицо Рихаро, волосы Рихаро, тело Рихаро. В его голове было, пожалуй, слишком много Рихаро теперь.

+1

11

Брюнет смерил взглядом белобрысого маньяка, прикусывая сигарету и вдыхая дым в себя. Видя состояние второго клиента, стало весьма опасно убирать цепи, но Шинджи было все равно. Желание клиента – закон? И это тоже. Просто Рихаро совершенно точно был уверен, что сможет за себя постоять. А вот увидеть дальнейшие действия этого безумного человека – хотелось слишком сильно. Это как потребность в курении. Только это была потребность видеть таких уникальных живых кадров, как этот странный незнакомец.
- Как скажешь, Широ-сама. – обычным голосом проговорил брюнет, не изображая из себя интонацию того пай-мальчика, которую пытался изобразить при других клиентах. А если быть точным, то при своих будущих картинах. Шинджи уже точно решил, что из Широ картину он делать не будет, ведь тот был точно таким же мастером в потрошении, правда, более нетерпеливым и быстрым, если судить по тому, что Рихаро видел в переулке.
Рихаро приблизился к креслу и замер, слегка прищуриваясь. Чтобы услышать и рассмотреть лучше, он облокотился коленом на сидение между ног белобрысого и наклонился ближе, прогибаясь в спине. Ему не показалось. Широ действительно что-то тихо говорил. И брюнет это прекрасно слышал. Слышал каждое слово о том, как отрежет пальцы и куда засунет, и что будет дальше. Представлял во всех красках и тонах, потому что четко знал, как на самом деле подобное выглядит. С каждым сказанным словом, уголки губ чуть приподнимались, и парень улыбался своей редкой, но вполне искренней улыбкой. Положив ладонь на щеку клиента, Шинджи пододвинулся ближе, рукой убирая сигарету и снова выдыхая дым в лицо. Протянув руки за кресло и нащупав цепь, брюнет полностью прижался к маньяку, развязывая затянутый ранее узел. Кирихаро повернул голову и ткнулся носом в шею маньяка, прикасаясь к ней губами.
Цепь звякнула и расслабилась. Кирихаро, оставив на шее клиента мимолетный поцелуй, медленно отстранился и снова вернул свою тлеющую сигарету в рот, убирая цепь в сторону. Вопрос о том, как его зовут, он проигнорировал. Скажет позже. Может быть.
- Теперь ты можешь посмотреть на картину ближе. – брюнет схватил Широ за руку и потянул к кровати, где лежало тело первого клиента. – Все в мельчайших подробностях прямо перед тобой. Можешь потрогать, можешь исправить, можешь делать все, что угодно.
Кирихаро теперь сам сел в то кресло, где до этого сидел Широ, ощущая сохранившееся тепло. Сигарета истлела до конца, но брюнет не стал зажигать новую. Вместо этого он наблюдал за действиями белобрысого человека, давая тому полную свободу действий. Шинджи уже запомнил свою созданную картину, откладывая её образ в памяти, поэтому не боялся, если его второй клиент внесет какие-то изменения. Он не испортит. Скорее, наоборот, преобразит. Сделает лучше и красивее. Смотреть на то, как твой второй клиент по-своему забавляется с первым – в этом есть удовольствие и Кирихаро визуально его получал.
До того момента, пока в коридоре не раздались шаги. Что ж, учитывая предыдущее предупреждение хозяина заведения, в этот раз его накажут, а то и вовсе продадут каким-нибудь пиратам-работорговцам, коих в этих местах уважают. Но с другой стороны, Шинджи продержался здесь два месяца -  вполне ощутимый срок. И даже, - брюнет усмехнулся, переводя взгляд на Широ, - встретил такого безумного, странного, но, несомненно, интересного человека. Может, это судьба? Шинджи не верил в такое слово и его значение. Оно было не для этих мест, не для его работы и жизни в целом. Но сейчас почему-то это слово вертелось на языке.
- Прости, - брюнет поднялся с кресла, подходя к шкафу и доставая оттуда черную водолазку – копия той, что осталась в ванной. Быстро натянув её, Шинджи подошел обратно к кровати, смотря на картину и запоминая её такой. – К сожалению, терпение хозяина окончательно лопнуло. Он совершенно не ценит моих шедевров. А я не ценю таких работодателей. Поэтому я увольняюсь, мне нужно уходить отсюда. – Кирихаро обогнул кровать и приблизился к раскрытому балкону, с которого буквально прыгал. – Хочешь посмотреть на мою следующую картину? Я могу показать что-то более захватывающее, чем это. Или…
Шинджи не договорил. В комнату ворвался хозяин собственной персоной и несколько охранников. Брюнет лишь вздохнул, нащупывая под ногой оставленный нож и подкидывая его, чтобы тот оказался в цепкой ладони Кирихаро. Сегодня он покинет это место.

Отредактировано Kiriharo Shingi (2015-04-20 01:08:04)

+1

12

Рихаро был очень теплым. Суджи давно ни к кому не прикасался. И к Суджи давно никто не прикасался. Картины не в счет, они, по сути, всего лишь средство. Настоящие прикосновения кончились около пяти лет назад. Суджи не тосковал по ним, он даже не думал о них, пока до него не дотрагивались. Он едва задрожал и растянул губы в усмешке, тут же приласкавшись лбом к плечу Рихаро и подняв к нему лицо.
Суджи зажмурился на мгновение, ноздри втянули запах Рихаро, смешанный с запахом крови и влаги. Чертов сезон дождей. Кажется, за окном снова полило, и этот звук, слившийся с дыханием Рихаро у самого уха, заставил его сердце сжаться. До тех пор, пока Рихаро не развязал узел, руки Суджи могли двигаться только от локтя, и это сильно ограничивало его. Он провел ладонями по бокам Рихаро до бедер, огладив большими пальцами выступающие кости. Кожа покрылась мурашками, Суджи так и не понял, из-за холода или из-за губ, коснувшихся шеи. Рихаро отстранился, Суджи сразу же потянулся за ним, перехватывая его руку и в мгновение меняясь с ним местами. Юноша оставался за его спиной, он чувствовал, что он наблюдает, борясь с желанием обернуться и встретиться с ним взглядом. Не сейчас, не сейчас же, он ведь хотел рассмотреть картину.
Суджи осторожно провел пальцем по краю раны, заглядывая в брюшную полость. Трогать проволоку он не решился, но в очередной раз едва не захлебнулся от восторга, когда увидел, как она пронизывает печень. Взгляд Суджи блуждал по телу, из всей картины он выхватил и этот чудесный штрих: надрезы под каждым ребром. В его руке тотчас же блеснул нож. Суджи положил ладонь на еще теплую шею, ласково улыбаясь пустым глазницам. Ему хотелось сделать это, как делал Рихаро, неторопливо, медленно. Острие ножа уперлось в яремную впадину, Суджи провел тонкий надрез к каждой ране, создавая иллюзию ожерелья, покоящегося на груди жертвы. Ему это понравилось, однозначно понравилось, но закончить он не успел: громкий топот у самой двери заставил его отпрянуть, мгновенно пряча нож в рукав – его любимый прием. Он выглядел еще более маньячно, чем Рихаро: перемазанный в крови, с блестящими глазами и красными пятнами на скулах.
- Они…- Суджи не успел договорить, но мысль в его голове сложилась сама. Рихаро держится за нож. В комнате несколько вооруженных мужчин. Они хотят убить его? Рихаро? Его Рихаро?!
Губы искривились, Суджи пришлось приложить усилия, чтобы вернуть себе прежнее приятное выражение лица. Он скоро осмотрел вошедших и тут же приметил самого мелкого из них: он не вытащил оружия, его единственный вакидзаси болтался в ножнах на поясе. Он даже не имеет права носить меч. Ха.
- Помогите! Он едва не убил меня! – Суджи изогнул брови и бросился к юноше, прячась у него за спиной. Он весь сжался, смотрел с мольбой и хныкал, продолжая лепетать что-то вроде «мне было так страшно». Спустя секунду пальцы вытянули из рукава нож. Второй рукой он схватил юношу за волосы и запрокинул ее назад; нож проткнул тонкую кожу, и пальцы повели его влево, делая на шее еще один рот. Суджи выронил его; дрожащими от возбуждения пальцами он вырвал вакидзаси из ножен и рванулся к Рихаро прямо сквозь маленький отряд. Ему удалось подрезать бок одному из них. Уверенно улыбаясь, он развернулся у самой балконной двери и выставил окровавленное оружие перед собой. Он облизнул губы. Возможно было в нем что-то настолько безумное, что никто не двинулся, когда толстый мужчина в центре отдал приказ атаковать. Это было в их интересах – Суджи без сомнения перерезал бы глотку каждому, кто решился бы приблизиться.
На несколько секунд повисла пауза, затем, изящно поклонившись, Суджи сделал шаг назад и захлопнул за собой дверь, тут же разворачиваясь к Рихаро.
- Я хочу посмотреть на твою следующую картину, - налетевший ветер растрепал волосы Суджи, он тихо засмеялся, пытаясь привести их в порядок. – Сотни твоих картин.

+1

13

Шинджи хотелось смеяться. Хотелось широко растянуть губы и хохотать, держась за живот и стуча ладонью по стене. Устроенный Широ спектакль забавлял, а реакция работодателя – раздувающиеся от злости ноздри и раскрасневшиеся скулы – доставляла в двойне. Но брюнету приходилось держать себя в привычном состоянии, только прикусывая изнутри щеку, чтобы не засмеяться и не выдать актера-маньяка. Который уже вовсю резвился, искусно подрезая горло самому младшему из охраны. Рихаро знал эту тактику. Убери самое слабое звено – падут и остальные. Это срабатывало с такими жалкими группировками, как например, у хозяина этого заведения. Напыщенные и ожиревшие от лени уроды, составляющие охрану борделя. Да и сам уже бывший Босс выглядел таким же, вызывая у брюнета лишь чувство брезгливости.
Отступая на два шага назад и оказываясь на балконе, Рихаро вдохнул сырой воздух, вызывающий у брюнета ненужное першение в горле. Водолазка на спине и короткие волосы на макушке мокли от попадающих на них капель дождя. Идеальная погода, по-мнению Шинджи. Ему нравился дождь, серые облака, пронизывающий ветер и острейший воздух, которым можно наполнить легкие полностью. Сегодня сама погода дарует Рихаро свободу и отправляет в новый путь. И брюнет уже был готов пойти по её зову, но только…
Стремительный и ловкий Широ, прорываясь вперед, отнятым вакидзаси подрезал ещё нескольких мужчин. После буквально налетая на брюнета, от чего тот отшатнулся на шаг в сторону, позволяя маньяку закрыть за собой дверь. Кажется, оставшийся в комнате хозяин совсем оцепенел от противоречивых чувств. Будь Рихаро на его месте, он бы просто ушел и не нарывался на такого безумного человека, как Широ. Но бывший Босс, видимо, хочет как можно быстрее расстаться со своей жизнью. Иначе, как объяснить то, что он начал стучать по двери, пытаясь её открыть? Неужели он забыл, что двери в его заведении, если захлопываются, то открыть их можно только снаружи? Поразительно глупый человек. Брюнет лишь ещё раз в этом убедился.
- Ты первый человек, который хочет смотреть на мои картины. – буднично говорит Шинджи, переводя взгляд на Широ. – Хочешь нанять меня?
Всего лишь вопрос, но для брюнета он значит многое. Шинджи замер, не смея пошевелиться. Весь мир для него уменьшился до размеров балкона, на котором они стояли. Он смотрел на молодое лицо перед собой. Смотрел и старался запомнить, отложить в памяти. Рихаро никогда не запоминал лица своих работодателей. Как и их имена. Ему было абсолютно все равно, как зовут того, для кого он является только красивой игрушкой и продажным товаром. Ему все равно на их жизнь, их заботы и проблемы. Он не лез в их дела и терпеть не мог, когда они лезли в его. Брюнет любил одиночество, единение только с самим собой и картиной. И внутренне раздражался, когда заядлые проститутки пытались навязать своё общество, чтобы через пару дней подлить в чай яд и отравить. Шинджи плевал на мнение других, он жил только ради себя. Не ограничивал, не ставил себе рамок, а просто шел вперед. Вперед, год за годом, перебираясь с одного места на другое и оставляя позади себя лишь горы изуродованных тел. Люди прекрасны.
Прекрасны, когда мертвы.
Рихаро протянул вперед ладонь и собирался наконец-то сказать, но дверь вышибли и брюнет, не мешкая, схватил Широ за запястье и потянул вслед за собой на перила. Запрыгнув, Шинджи прищурился. Для него это привычная высота прыжка. А вот насколько привычна для белобрысого человека он не знал. Но времени на раздумья нет, и брюнет прыгает вниз, крепко держа Широ за запястье. Приземляться на обе ноги было некомфортно, учитывая, что дорогу размыло, и липкая грязь сразу же пачкала ноги, делая их скользкими. Рихаро отпустил чужое запястье и повернулся к Широ всем корпусом. Сверху слышались приглушенные ругательства бывшего шефа, но Шинджи даже голову не поднял. Для него это уже прошлое. Прошлое, которое совершенно не должно касаться его настоящего и будущего.
- Шинджи. – в потоке сильного дождя имя звучит как-то странно, но брюнет лишь снова протянул ладонь ребром вверх, собираясь закрепить разговор рукопожатием. – Прошу, позаботься обо мне, Босс.
Шинджи никогда раньше не интересовался работодателями. Он не обращал внимания на них, проходных и мимолетных личностей. Шинджи никогда не называл им своего настоящего имени. Это были принципы, по которым привык жить Рихаро. И из которых сделал исключение.

+1

14

Этот придурок барабанил по захлопнувшейся двери с такой силой, будто очень хотел отведать порции любви от вакидзаси Суджи. Точнее, от вакидзаси его собственного работника, который теперь лежал у входной двери в луже собственной крови. Собственно, сам Суджи не возражал. Живот мужчины напоминал перепонку, тонкую натянутую кожицу, казалось, только проткни ее, и она сама расползется, высвобождая потоки крови и жира и выпуская разбухшие внутренности на волю. Почему бы не узнать, что у него внутри? Суджи был готов атаковать хоть сейчас, но как только Шинджи заговорил, эта мысль тут же вылетела из его головы. Он повернулся к нему. Улыбнулся.
- Без сомнения. Я ценю хороших работников. Не отказывайся. Не обещаю, конечно, социальных гарантий, но…- договорить Суджи не дали. Его прервал шумный удар в дверь – похоже, ее ломали с разбега каким-то крупным предметом – а после дверь и вовсе вынесли. На балконе вдруг стало очень тесно. Суджи оскалился и занес руку, но Рихаро подхватил его и утянул за собой на перила. Балансировать было тяжело, особенно для неподготовленного Суджи, и прыгать с такой высоты он тоже не привык. Рихаро приземлился на ноги, Суджи – сначала на ноги, затем на одно колено. Штаны безвозвратно испорчены. Нож потерян. Суджи - наплевать настолько, насколько ему вообще может быть на что-то наплевать. Он поднялся, стряхнув налипшую грязь, и рывком головы оправил волосы. Запрокинув голову, он ослепительно улыбнулся бывшему боссу Рихаро, а после поднес два пальца к виску и коротко ему отсалютовал. Было, пожалуй, за что благодарить.
Голос юноши снова его отвлек. Глаза заблестели, улыбка обнажила зубы. Маширо приблизился к нему на один шаг. Он весь подобрался, как ребенок, который вот-вот снимет праздничную обертку со своего рождественского подарка. В этом году Санта поработал выше всяких похвал.
- Суджи. Приятно познакомиться, Шинджи, - Суджи пожал протянутую руку, а после, не отпуская ее, потянул Шинджи за собой, уводя прочь из этого места. Больше он сюда не вернется, по крайней мере, в ближайшие несколько месяцев, когда они будут с упоением творить. Это было нечто новое и настолько захватывающее, что места для других мыслей в его крошечной голове больше не оставалось. Они прошмыгнули мимо нескольких публичных домов, возле одного из них Маширо выбросил меч, прошли насквозь пару улиц и свернули на узкий проспект, где Суджи, наконец, отпустил руку Шинджи. Остановившись, он еще раз взглянул в его лицо и ясно улыбнулся. Он вел его домой.
От земли поднимался светло-серый пар, под ногами хлюпало, Суджи потерял всякую надежду хоть когда-нибудь высохнуть. Дождь продолжал лить. Крупная капля скатилась по тонкому носу, а после сорвалась с острого кончика. Суджи молчал, изредка поглядывая на Шинджи и мысленно чему-то улыбаясь. Он был красивым; в тусклом свете солнца, не пробивающегося сквозь тяжелые тучи, это было особенно заметно. Не удивительно, что он пользовался популярностью. Быть может, некоторые сами были не прочь побыть его холстами.
Суджи позаботится о нем. Может, он и не прирожденная мамочка, но он точно знает, что не будет класть Шинджи под каждого, кто потрясет кошельком перед его носом. Собственно, он вообще не собирался ему указывать. Он сам будет выбирать. Его картины будут невероятно прекрасны. Сладостный вздох, по рукам и спине побежали мурашки. Холодно.
Доски покосившегося полуразрушенного дома впитывали влагу, отчего он казался почти черным. Из-за своих размеров – довольно крупных по сравнению с домами соседей – и общей гнетущей атмосферы он производил впечатление заброшенного. Несколько дыр в стенах: окна с разбитыми стеклами. Это была кухня, коридор и что-то вроде гостиной, где старик принимал посетителей, пока был жив. Сейчас в доме почти ничего не осталось, по разграбленным комнатам гулял ветер, уныло завывая и таская туда-сюда обрывки газет. Суджи посмотрел на него с нежностью. Боящиеся призраков обходили его дом стороной, не рискуя заглядывать внутрь. А какие слухи ходили о нем! Кровь стыла в жилах. Суджи неделю их придумывал. В целом, обиталище Маширо производило весьма жуткое впечатление.
- Здесь была лавка, - коротко отозвался он, отпирая замок. Он вошел первым, закрывая за Шинджи дверь. В узкой прихожей остался только комод с обломанным подсвечником. Слева располагалась лестница на второй этаж, а прямо под ней располагалась одна из двух кладовых: тяжелые двери никто так и не смог снести, так что запасы тканей остались неприкосновенными. Они нравились Суджи, иногда он тратил целый день, перебирая и перекладывая их с места на место. Там же он прятал все ценное.
Суджи не снял обувь и потянул Шинджи за собой, не давая и ему сделать этого. Он поднялся по лестнице. Одна из комнат, та, что слева, была разрушена: крыша не выдержала и прогнулась. Пол был засыпан соломой и мелкой древесной стружкой. Суджи повел юношу направо. Это была его комната. В ней единственной во всем доме было тепло: несколько крупных масляных ламп коптили потолок даже когда он уходил. Большая жесткая кровать в том месте, где раньше он каждый вечер раскладывал футон. Маленький столик с горелкой, странная, будто из другого мира, амантовская тумбочка у окна – для провизии. Сверху аккуратно расставлена посуда: три тарелки, несколько пар палочек, несколько чайничков разных размеров и две старенькие чашечки – единственное, что выглядело аккуратно в этой комнате. У противоположной стены большой грузный шкаф – Суджи поставил его недавно. В нем почти не было вещей. Суджи использовал нижние полки для хранения частей тела, если приносил их домой, а дверцу для удобного обозревания окрестностей из окна – за ней его не было видно. Потертые половые доски выглядели так, будто их вырезали еще во времена Сенгоку. В одном месте половица провалилась, и в полу зияла небольшая дыра.
И все же, это был прелестный дом. Он был наполнен воспоминаниями, буквально лопался от чувства безысходности и нелепой гордости. Как сам Суджи.
- Дай мне день, и я приведу в порядок одну из комнат внизу, - Маширо улыбнулся и жестом пригласил Шинджи присесть на кровать. – А пока давай выпьем чаю.
Пламя в горелке вспыхнуло от одного прикосновения к маленькому вентилю сбоку и едва слышного щелчка. Суджи поставил на огонь самый большой чайник, затем открыл дверцу тумбочки. Из нее повеяло холодом. Достав кувшин с треснувшим носиком с самой нижней полки, он вылил примерно половину ледяной воды в чайник и спрятал кувшин назад. Достал бумажный сверток и положил на стол. После водрузил туда же чайник поменьше.
- Сколько они платили тебе? – Суджи развернулся и облокотился обеими руками на стол. – Я дам больше.
Почему-то ему казалось, это Шинджи это не заботит, как не заботило и его самого.

+1

15

Суджи. Суд-жи.
Брюнет несколько раз про себя произнес названное имя, меняя интонацию и пробуя его на вкус. На язык оно ложилось с тихим шелестом и произносилось довольно легко. Рихаро не составило труда запомнить его. Улыбаясь уголками губ, Шинджи задрал голову к верху, смотря на серое небо и улавливая глазами падающие капли. Его уже вели, и парень был не против. Никаких чувств, покидая квартал, он не испытывал. Лишь ещё один район, в который соваться в ближайший месяц не стоит. Его быстро забудут – товар не держится на полках долго. За ними не было погони. Возможно потому, что они шли в темпе. Квартал его бывшей работы вскоре сменился и Рихаро уже оказался в том месте, которое знал плохо. Если в квартале красных фонарей он мог обитать с закрытыми глазами, то здесь острый взгляд темных глаз цеплялся за каждое движение, за каждое новое здание и объект. Ему эта жизнь была чуждой и незнакомой. Парень перевел взгляд на остановившегося и улыбающегося Босса и Шинджи лишь кивнул. Он не ударит в спину, хотя это просто великолепная возможность избавится от человека. Он не сбежит. Рихаро сначала весьма послушный с работодателями. Вот только Суджи не был похож на предыдущих Боссов и с ним брюнет чувствовал себя самим собой.
Шинджи вспомнил, что в заднем кармане лежит пачка сигарет. Вытащив её, брюнет подавил разочарованный вздох. Промокли. И зажигалку где-то потерял. Но парень уже смотрел на свои руки, которые он опять не успел помыть. Кровавые разводы струились по внутренней стороне к локтю, повторяя очертания немного выпирающих вен и впитываясь в черную водолазку. Натянув рукава до пальцев, растягивая кофту и открывая ключицы, в которые тут же впились холодные капли, падающие с неба. Вдали тучи расходились, лучи совсем негреющего солнца расползались паучьей сетью и вскоре захватили лицо Рихаро, от чего тот поморщился и опустился голову, возвращаясь к тому, чтобы запомнить новую обстановку с первого раза.
Внимательный взгляд уловил замедление Босса и Рихаро посмотрел вперед, через его спину. Дом выглядел заброшенным и пустым. Шинджи привык к тому, что его места работы пусть и не отличались особой  чистотой, но выглядели прилично и достаточно удобно. Суджи же привел его в место явно непригодное для жилья. Слишком пустым и хрупким выглядел дом, не смотря на свои размеры. Брюнет невольно поежился, но скорее от холода, чем от мрачности построения, в которое он с опаской ступил внутрь – Босс услужливо пропустил его вперед. Он сказал, что здесь была лавка, но парень с трудом верил в её существование. Дом совершенно не был похож на тот, в котором могли когда-то что-то продавать или обслуживать клиентов. Отнюдь, будущий риппер не имел ввиду то, чем он занимался на своей предыдущей работе, а вполне те самые бытовые мелочи, присущие нормальным людям. Обстановка изнутри ничем не отличалась от наружного вида в целом. Скупо и пыльно. Пусто. Лишь лестница, на которую потянул его Босс, казалась единственным живым место в этой обители мрачности. Полы под его шагами отвратительно скрипели. Сколько же лет этой, так называемой «лавке»?
Он не успел толком осмотреть второй этаж, но пообещал себе при первой же возможности изучить его, как и сам весь дом в целом. Сейчас некуда торопиться, впереди ещё было достаточно времени, чтобы освоиться на новом месте.  Комната, в которую его завел Суджи, похоже, была единственным обжитым местом. Здесь был другой воздух и атмосфера. Здесь пахло Боссом. Логово убийцы потрошителя, с которым всего несколько часов назад он познакомился в переулке! Склонив голову и едва ухмыльнувшись, Шинджи подошел к окну, разворачиваясь и запрыгивая на подоконник. Садиться на кровать он не решился. Все же брюнет решил соблюдать некую осторожность и определенные рамки в поведении со своим Боссом. Да и потом, на нем грязная мокрая одежда, а пачкать лежанку хозяина ему вовсе не хотелось.
- Не беспокойся, мне приходилось жить в более убогих местах. – парень провел ладонью по стене. Она была теплой, поэтому брюнет тут же облокотился на неё. – Если это возможно, то я хотел бы сам обустроить свой будущий ночлег. Но мы можем сделать это вместе, я не возражаю. – Шинджи внимательно следил за тем, как белобрысый парень ставит чайник на плитку. От чая он не отказывался. В горле давно першило и очень хотелось пить, а чай ему вполне нравился.
- Они платили много. Иногда не платили вовсе. Меня не волнует цена, я уже говорил это ранее. – Рихаро тихо рассмеялся. – У меня есть деньги, только за ними нужно сходить, если они мне понадобятся. Но я не нуждаюсь в них.
И это была чистая правда. Все заработанные деньги Шинджи хранил в одном единственном месте – на кладбище, под могильной плитой одного человека, которому был обязан посмертно. Раз в пару месяцев он приходил туда, чтобы пополнить свою «казну» или, наоборот, взять оттуда. Это уже стало привычным ритуалом за последние десять лет с момента его смерти. При всем своем цинизме к окружающим Шинджи не мог забыть человека, который помог выжить в этом мире, научил его и привил к своеобразному картинному искусству.
- Возможно, я покажусь бестактным, но все же позволь задать вопрос. – брюнет удержал небольшую паузу и продолжил. – Кто ты? И каковы твои желания? К чему ты стремишься? Мы познакомились всего несколько часов назад и это естественно, что ни я, ни ты не доверяем друг другу. Ты одобрил моё увлечение, более того я прекрасно видел, как ты наслаждался тем, как я работал и сам видел, как ты потрошил проститутку. Но я искренне хочу знать, что ты за человек.
Брюнет спрыгнул и вплотную приблизился к Суджи. Рихаро был выше его на половину головы, но не смотрел на него сверху вниз. Он смотрел на него, как на равного. Подняв руку и положив ладонь на щеку Босса, он огладил её и двумя пальцами приподнял за подбородок его лицо, разглядывая глаза белобрысого. Красные. Словно окрашены кровью. Чужой кровью.
- Ты убивал. Очень многих, что сбился со счету? – уголки губ опустились, Рихаро чуть отступил назад, с горькой усмешкой смотря на Босса. – Ты участвовал в войне, да?

+1

16

Вода закипала медленно. Суджи поднял крышку и заглянул внутрь, а после опустил ее назад. Даже пузырьки еще не появились.
- Ты можешь делать с этим домом все, что хочешь, - Суджи поднял глаза на юношу, примостившегося на подоконнике. Возможно, теперь кто-нибудь решит, что в этом доме есть жизнь. Что ж, никто все равно не решится сюда сунуться. А если и найдется какой самоубийца… Суджи лично врезал замок во входную дверь, а вакидзаси в чехле – вот они, прислонены к стенке шкафа.
Выслушав ответ Шинджи, он кивнул. Они будут разбираться с проблемами по мере поступления. А вот его вопросы застали его врасплох.
- Я…- начал Суджи, но, когда повернулся и обнаружил Шинджи в непосредственной близости, замолчал. Его лицо послушно приподнялось вслед за движением пальцев. Он вглядывался в глаза Шинджи. Ему казалось, что он видит то же самое, что видел в зеркале, хотя в его доме не было полноценных зеркал – все разбиты или занавешены, еще не им.
Суджи ничего не ответил. Он накрыл ладонь Шинджи своей, свободной рукой ловко расстегивая пуговицы на своей рубашке. Врать этому человеку совсем не хотелось. Рассказывать все честно? Почему-то это пугало. Он повел руку Шинджи ниже – по шее, через ключицы и остановил на груди. Может, стоило спустить рубашку с плеч, но груди и живота наверняка хватило бы для ответа на его вопрос. Один большой шрам пересекал его грудь от ребер до ключицы справа налево, второй отходил от него почти перпендикулярно и заходил на плечо. Десяток мелких и средних шрамов пересекали их или располагались рядом, группа из нескольких уходила на живот. Один тонкий и длинный тянулся по левой стороне и скрывался под поясом штанов. От него на бок шел еще один самый крупный, тот, который он получил последним. Суджи взял руку Шинджи и надавил на костяшку указательного пальца, выпрямляя его и проводя им по первому шраму сверху вниз.
- Битва при Айдзу, два месяца госпиталя, - Суджи улыбнулся. – Удар прямым мечом наотмашь. Я наконец научился парировать.
Суджи перевел руку Шинджи вправо и провел пальцем по второму шраму.
- Битва при Кошу-Кацунума, месяц госпиталя. Могло бы быть больше, если бы я не сбежал, - он переместил руку выше и ткнул пальцем в маленький шрам на плече. – Меч медсестры. Сбежать в третий раз от одной и той же женщины мне не удалось.
Суджи засмеялся и отпустил руку Шинджи. Он улыбался, больше для того, чтобы не поддаться охватившим его чувствам. Ему было тяжело говорить об этом. Возможно, он уже переставал поддерживать радикальные патриотические настроения, но такое поражение тяжело забыть, как тяжело забыть океан смертей, которые он видел и причинял сам. Из носика чайника заструился белый пар, но Суджи стоял спиной и не видел этого. Наверное, он не заметил бы этого даже если бы стоял лицом к столу.
- Моя родина – княжество Сацума, юг. У меня было другое имя, но я сменил его, когда сбежал. Лет шесть назад, кажется. Меня подобрали на дороге, я отошел на несколько миль от города и едва не заблудился. Это был торговец, сейчас я даже не вспомню его лица. Он ехал в Эдо и подхватил меня, довез на своей кривой телеге. Я прожил в Эдо с неделю, два раза попался на неудачных кражах. Оба раза с одним человеком, - Суджи снова засмеялся и опустил взгляд. – На мое счастье, он не сдал меня стражам порядка, а заставил отрабатывать. Здесь. Похоже, я ему понравился, потому что он позволил мне остаться. Он был старым сварливым патриотом с травмированной ногой и всегда готовыми к удару розгами. Хотя он никогда и не бил меня – не мог догнать. Я проработал в его лавке несколько лет. Когда объявили призыв, он не смог пойти, и это его подкосило. Его свалила лихорадка, он не мог ходить от болей в ноге. Я нанял ему сиделку и ушел вместо него. Он кричал мне вслед проклятья, это был его способ выражать привязанность. Он не хотел, чтобы я уходил. Но я ушел.
Суджи сглотнул и немного помолчал, а после продолжил.
- Я не завел друзей. Я, признаться, никогда не умел их заводить. Зато у меня получилось убивать. Это было здорово, хотя по заверениям врачей я слишком увлекался. Кочевал от отряда к отряду, видел лидеров сопротивления, и…один из них…- Маширо замялся и выдохнул, предпочитая опустить эту тему. – Я вернулся несколько месяцев назад. Дом был пуст, старик скончался незадолго до моего возвращения, его предали земле. Я думаю, его сердце просто не выдержало такого удара. Он верил в патриотические силы больше, чем в богов и прочую подобную чушь. Я нашел дом в таком состоянии. Мне…не хотелось ничего менять. Его разграбили за то время, пока я отлеживался, по крайней мере я не нашел многих вещей, когда вернулся, и все равно я не хотел ничего трогать. Но теперь мне все равно. Как я сказал, ты можешь делать, что хочешь.
Крышка чайника вздрогнула и несколько раз невысоко подскочила, и Суджи пришлось обратить на него внимание. Он погасил огонь и развернул сверток. Его руки двигались плавно и осторожно, он поставил на стол маленький чайничек и насыпал в него немного чайного порошка. Он был дорогим, наверное, это был самый дорогой продукт в его доме, но это ведь был чай, в конце концов. Суджи налил немного кипятка в чайник. Свежий и слегка горьковатый аромат чая быстро расползся по комнате, Маширо втянул его носом и блаженно зажмурился. Он долил кипятка почти до краев и закрыл крышечку, вернул большой чайник на плитку. Поднимавшийся от носиков и крышек пар коснулся живота Суджи, на мгновение согревая. Он принялся застегивать пуговицы. Нужно было немного подождать, совсем чуть-чуть, а потом разлить чай по чашкам.
- Я ничего не хочу. Кроме, разве что…Один человек обидел меня, - глаза Суджи будто вспыхнули, голос похолодел, тень упала на лицо. – Очень сильный человек. Я хочу его смерти. Пожалуй, это единственное мое стремление.
Он снова улыбнулся. Сердце отстукивало ровный ритм, оно будто замедлилось, но больше не болело. В его груди было пусто. Он чувствовал себя очень спокойно. Он никогда никому не рассказывал о себе так много, даже старику бездарно наврал с три короба, так что еще неделю должен был маяться с окрашиванием хлопка в наказание. Странное ощущение. Суджи оно понравилось.
- Раз уж я был откровенным, Шинджи-кун, - он поднял на юношу ласковый взгляд. – То и ты окажи мне ответную услугу.

Отредактировано Sugi Mashiro (2015-04-26 00:32:29)

+1

17

Кирихаро замер, когда его ладонь обхватила рука Суджи. Глаза следили за взглядом напротив, не теряя зрительного контакта и на периферии отмечая, как тот расстегивает пуговицы. Склонив голову, Шинджи ощутил прохладу и неровности чужой кожи под пальцем, которым в данный момент руководил белобрысый. Когда тот заговорил, брюнет слегка нахмурился, показывая легкое замешательство и непонимание. Название битв ему ничего не говорило. Возможно, он слышал о них из разговоров клиентов, но в географии и прочих мелочах он силен не был. Гораздо интереснее было проводить пальцем по затянувшимся шрамам, у которых была своя история и жизнь. Они носили определенное воспоминание и складывались в саму сущность личности. Брюнет не смеялся и слегка отстранился, когда его новый знакомый отпустил его руку. Он не видел причин для такой эмоции, но понимал, что у каждого человека может быть свой метод выражения чувств. Сейчас всё его внимание занимал лишь рассказ Суджи. Его жизнь, которую, закрыв глаза, Рихаро увидел столь явно, словно сам побывал там же, где и белобрысый.
Брюнет молчал, вслушиваясь и запоминая. Он отмечал про себя важные факты, следил за интонацией и улавливал малейшие изменение в голосе, паузы и остановки. Рихаро не перебивал, позволяя говорить лишь то, что Суджи считал необходимым рассказать ему. У каждого есть такие моменты, которые хотелось опустить. О которых не хочется говорить, от воспоминаний которых остается лишь нервный зуд в душе. Шинджи понимал и не настаивал.
Забытый чайник резко дал о себе знать. Брюнет отмер, открывая глаза и делая шаг назад, отворачиваясь. Слушать и пропускать через себя чужую жизнь, полную разного рода переживаний и эмоций, не то, что привык ежедневно делать Кирихаро. Он провел ладонью по своему лицу, стирая испарину и приводя участившееся дыхание в норму. Слегка повернув голову, Рихаро пронаблюдал, как Суджи заваривает чай. Вроде бы, обычная процедура, но каким отточенным движением рук он это делал! Шинджи признал нового знакомого ещё более интересным. А ещё очень хотелось закурить.
- …Один человек обидел меня.
Он непроизвольно усмехнулся. Брюнету стало интересно, кто то существо, которое смогло обидеть такого человека, как Суджи. Интонация голоса и весь напрягшийся вид Босса говорили о том, что данная тема была, пожалуй, самой важной в его нынешней жизни. Опасной и «больной» одновременно. Шинджи пожал плечами, но задавать вопросов пока не стал. Успеется.
Естественно, брюнет ожидал, что и ему придется рассказать о себе в ответ. Шинджи не был против. Пусть он тоже никогда никому ещё не открывался и не рассказывал о себе, но чувствовал себя спокойно, словно собирался говорить не о собственной жизни, а о будничном походе в магазин. Возможно, свою жизнь брюнет не считал особенной, чтобы долго собираться с мыслями?
- Моя жизнь не столь насыщена, как твоя.
Шинджи снял сырую водолазку и повернулся спиной к рипперу, давая тому увидеть все в лучшем свете. Большой рваный шрам тянулся по диагонали от правого плеча до тазовой косточки. Брюнет никогда не сможет забыть то ощущение дикой боли, когда ему зашивали кожную ткань. Несколько таких же шрамов на лопатках, нанесенные параллельно друг другу острой шпилькой для волос. На пояснице, чуть слева над ремнем брюк кунаем высечено кандзи «смерть».  На противоположной стороне, повыше, почти что сбоку было полностью высечено женское имя «Мияко». Брюнет прекрасно помнил, с каким выражением лица она старательно проводила острием оружия по его тонкой мальчишеской коже. Пусть шрамы давно затянулись, приобрели бледноватый вид, но их все ещё было видно. Надо ли говорить, что чувство боли у него давно притупилось? Могло сложиться ощущение, что он тоже участвовал в войне. Нет, у него было другое поле боя. Может, менее опасное, чем полчище пришельцев, но мучительную боль он испытывал в таком же количестве, как и воевавшие самураи. И в большинстве своем лишь только от одного человека.
- Я не знаю, кто мои родители. Знаю, что меня оставили в не самом благополучном квартале, а подобрала меня и воспитала та, кто стала моей старшей сестрой и учителем. Она была красивой шлюхой и пользовалась спросом во всем квартале. Все шрамы на спине – её рук творчество. За непослушание, за хорошо изученный урок, за доставленное ей удовольствие. Именно с ней я впервые переспал в возрасте восьми лет, именно она научила меня видеть в людях картины, именно она научила меня убивать и потрошить. Всё что я умею делать, это же могла делать и она только в пару раз изысканнее. Она не видела во мне человека, она видела во мне мужскую версию себя и просто создавала копию. Видишь, даже начеркала свое имя, - брюнет пальцем провел по правому боку, ощущая под подушечками неровности шрама, - Даже имя мне дала то, которое хотела носить сама. И не смотря на намеренно причиняемую мне боль, я любил её и боготворил, совершенно закрывая глаза на всё остальное. Я слышал за своей спиной разговоры других проституток, проявляющих жалкое сочувствие к «миленькому юноше, которым пользовалась главная стерва притона». Следующей ночью я их всех перерезал. Мне было тогда одиннадцать.
Шинджи слабо улыбнулся, ненадолго замолкая и непроизвольно сглатывая, ощущая сухость в горле. Брюнет знал, прекрасно знал, что был лишь игрушкой. Но он все равно любил её, не понимая в том возрасте, что это была всего лишь привязанность. Он не знал остального мира, потому что его миром была та, кто его вырастила.
- Я тогда испугался и сбежал, но вернулся уже следующим утром. В смерти других проституток обвинили сестрицу и наказали её, связав и заставив выпить яд. Я был зол на себя и бессилен. Мне позволили забрать её тело и достойно похоронить. Она могла сказать, что это сделал я. Лишь потом я понял, что она просто хотела защитить свою копию. С тех пор я странствую по стране, из города в город, не задерживаясь надолго. Все что я умел делать – это убивать, играть с наивными людьми и рисовать на них картины, предпочитая творить лишь на мужчинах. Для меня существовала только одна женщина, а к остальным у меня нет ни малейшего интереса. Собственно, к мужчинам у меня тоже нет интереса, кроме картинного.
На этот раз брюнет замолчал окончательно, давая Суджи переварить услышанное. Он не считал свою историю выдающейся, такое могло происходить сплошь и рядом в военное время. Он по-прежнему не винил сестрицу, зная, что та тоже была жертвой, которой просто не повезло. Это не оправдания, Шинджи никогда не находил оправдания к её действиям, он принимал факты и жил дальше.
- А-а-а, у нас не самое лучшее прошлое. – брюнет взлохматил свои короткие волосы и привычным спокойным взглядом посмотрел на Суджи. – И все же, в этой наступившей эпохе я… - парень помотал головой, - мы живы. Я не был патриотом страны, я не сражался за неё, когда она пала под натиском вторженцев и мне совершенно не знакомы чувства тех, кто это испытывал. Я понимаю это по-своему. И, как бы глупо это не прозвучало, но я во многом тебя понимаю.
Брюнет фыркнул и накинул на плечи сырую кофту, садясь прямо на пол и прикладывая ко рту пальцы. Хотелось курить.

+1

18

I'm by myself
stuck inside my throat
The words they won't come out
Oh what the hell
Why don't I just leave, give up and let it
all go away

But then I see your face and remember
why I'm here
©

Взгляд Суджи упал на спину Шинджи. Суджи знал такие раны. Чертовски болезненные, если ты в сознании. Он горько усмехнулся, с трудом поборов желание резко шагнуть вперед и обнять Шинджи со спины. Вместо этого он потянулся и огладил ладонью правую лопатку Кирихаро, легкими движениями спустился ладонью до самой поясницы, обрисовывая шрам пальцами. Он остановил ладонь на иероглифе «смерть». Он не знал, что сказать. В его мире никогда не было чужой боли. Боль этого человека ощущалась как своя, забытая, спрятанная как можно глубже. «Не сбылось твое предсказание, стерва», - Суджи слегка растянул губы в улыбке и все же шагнул к Шинджи. Он мимолетно коснулся губами его плеча и отступил. Он понимал этого человека, понимал, через что ему пришлось пройти, возможно, слишком красочно представив это себе. Его уколола ревность, но он задушил этот порыв прежде, чем успел открыть рот. Действительно редкий случай.
Эта женщина, похоже, была по-настоящему жестокой. Она сделала его мастером своего дела. Он любил ее. Суджи никогда никого по-настоящему не любил.
- Мои соболезнования, - Суджи вернулся к столу и взял чашку двумя руками. Гладкая поверхность обожгла кожу, по рукам пробежались мурашки, остановившись где-то на спине, пощекотав лопатки. Суджи двинулся к окну, присел и вложил чашку в руки Шинджи. Заглянул ему в глаза.
- Мне никогда не приходилось хоронить того, кого я люблю, но не представляю, что может быть хуже этого.
Это было ложью в некотором роде. Суджи любил эту страну. Суджи ее похоронил.
Он огладил большим пальцем тыльную сторону ладони Шинджи и поднялся, возвращаясь к столу. С его губ сорвался пар, тут же растворяясь в воздухе. Холодало? Или это его температура поднялась? Он взял свою чашку, согревая руки. Пригубил немного и запрокинул голову, вперивая взгляд в полусгнивший потолок. Доски не были покрыты супер-современными средствами защиты от воды, они были влажными, слегка разбухшими и вытесняли друг друга. Суджи сделал глоток побольше.
В нем бушевали противоречивые чувства. Столько за один раз: горечь, боль, воодушевление, свобода. Непривычно. Совершенно непонятно, как совладать со всем и сразу.
- После всего этого мы живы. Не просто так, верно? – он снова улыбнулся и перевел взгляд на юношу. – Мы перевернем этот город, Шинджи. Мы перевернем этот мир. Отплатим им за все, что они с нами сделали, покажем им всю красоту наших картин.
Суджи не умел прощать. Возможно, именно поэтому ему было так тяжело вернуться. Он не мог простить людей за окном, не мог простить Гинтоки. Не мог простить себя.
Суджи не мог бы сказать, кто был более жестоким, он или та женщина. Он не мог перестать сравнивать, не был способен остановить бешеный поток мыслей, ворвавшийся в его голову. Она почти кружилась, заставляя его принять более устойчивую позу. Одна Суджи знал точно: своих меток он оставлять не будет.
- Наше имя не будет греметь, - Суджи продолжил, обнажив зубы, его глаза вновь заблестели. – Оно прокатится волной страха по городу. Шепотом. Они будут бояться. Они будут трепетать.
Он задрожал, и вновь сделал глоток. Чай был крепким, от этого сводило скулы, горячая жидкость обжигала горло. Суджи ощутил странный эмоциональный подъем, будто был на поле боя. Его пальцы обхватили чашку слишком крепко, как рукоять меча, и она едва не выскользнула из рук. Это неверно. Он дома, а рядом находится его новый подчиненный и соратник. Он больше не один, черт возьми, больше не одинок. Не как там, не как тогда. Их двое, и они уничтожат этот город, заставят его оплакать не одну жертву и восхититься не одним произведением искусства.

Отредактировано Sugi Mashiro (2015-05-21 20:10:11)

+1

19

Ладони грел остывающий чай. Кажется, напряжение и адреналин после побега спадало совместно друг с другом и возвращало ощущение окружающей его температуры. Тело остывало и приходило в норму. По-прежнему хотелось курить. Рассказывать о своей жизни, как о каком-то давно забытом событии было действительно не сложно, но почему-то вытягивало все силы. Он не мог выбросить из головы большую часть своей жизни. Не мог выбросить память о сестре, пусть и всё ощущение мнимой любви притупилось с годами, а привязанность посещать её могилу каждый четвертый день в месяце также оставалась. То ли это было вбито в брюнета шрамами на спине, то ли просто не хотелось окончательно забывать о ней. Шинджи не особо об этом задумывался и предпочитал плыть по течению вперед.
Суджи, несмотря на безумный и слегка странный вид, приносил спокойствие и уверенность. Рихаро ощущал не привычную апатичность, а вдохновение и прилив сил от того, что всё ещё только начинается и его прежней жизни скитальца настал конец. Пусть сейчас он не до конца понимал, что  заставляет его сидеть здесь, в заброшенном доме и изливать не самое замечательное прошлое человеку, которого он знал всего несколько часов. Или же знал всю жизнь? Могло ли случиться так, что они двое – просто нашедшие друг друга бродяги? Одинокие волки, оставшиеся без стаи, которым и оставалось, что только волочить жалкое существование в увядшей стране среди тех, кто никогда не поймет их. Пусть так. Брюнет не собирался уходить. Он не уйдет. Не от этого человека, который с первого взгляда понял его и распознал в нем «своего».
Взгляд с чая поднялся к лицу белобрысого маньяка. Что-то щелкнуло в сознании брюнета и безразличность в глазах зажглась особом огоньком, от которых они азартно заблестели. Хитрая полуулыбка расползлась по бледному лицу, а легкий кивок головы послужил согласием.
– Перевернуть мир? Звучит заманчиво. Я бы очень хотел показать каждому существу на этой планете, насколько красиво и особенно его тело, когда оно окрашено кровью. Ведь это настолько прекрасно, что даже шедевр известного художника померкнет перед красотой на натуральном полотне.
Рихаро сделал глоток чая, перекатывая языком и запоминая его вкус. Он порывисто встал, аккуратно держа в руках чашку и пройдясь по помещению от двери до окна, и снова вернувшись на то место, где сидел до этого.
– Страх – это хороший ингредиент при сотворении картин. Чем больше человек боится, тем прекраснее его потрошить. Нет ничего трепетнее, чем ощущать под своими руками дрожащее тело. Нас должны запомнить. О нас должны говорить. И мы сделаем так, да, Босс? – брюнет с уважением посмотрел на Суджи, прикрывая глаза и большими глазами допивая оставшийся чай. Открывая глаза, он с сомнением посмотрел на свою одежду. Она по-прежнему оставалась сырой от дождя, находится в ней было некомфортно. Брюнет посмотрел на Широ, обдумывая, наглеть и попросить ли у Босса одежду, или подождать до завтра, сходить и купить новую. Но дискомфорт превышал, всё-таки находится в мокрых шмотках – это так, словно к тебе прилепился и обсасывает большая мокрая слизень.
Бо-о-осс, - протянул брюнет, проходя и ставя пустую чашку на стол и поворачивая голову, – у тебя не найдется лишней одежды? Мои сырые вещи причиняют некий дискомфорт. Их бы посушить где-нибудь.
Шинджи мог снять с себя все и ходить голым, не смущаясь ни себя, ни Суджи. И все же было прохладно после купания под дождем и можно запросто подхватить простуду, чего Шинджи терпеть не мог, пусть и болел редко.

0

20

Суджи проследил за перемещениями Шинджи по комнате. Ему хотелось, чтобы тот как можно скорее ощутил себя здесь как дома. Пусть большая часть дома попросту сгнила или должна была сгнить с год назад, пусть строение не было пригодно для жизни с тех пор, как прошлый хозяин умер…весь дом дышал духом Суджи, он отражал его сущность, его душу. Тот маленький огонек, тлеющий в дальней комнате, почти не греющий, в его душе – разгорался сильнее. Шинджи был тем топливом, что дало ему новые силы, чтобы гореть. Суджи хотел, чтобы Шинджи ощутил это. То запустение, в котором пребывало сознание его босса, изредка проясняясь, когда он резал чужую плоть.
Они отремонтируют дом или съедут – как его новый друг пожелает. Но не сейчас, когда этот дом, как и сам Суджи – открытая книга перед Рихаро. Глаза, что видели этот дом изнутри, были мертвыми, единственным, кроме Маширо, кто увидел внутренности дома и остался жить, был Шинджи. Суджи ощутил странную нежность к этому человеку. Он понимал его, как никто. Они объединились, и теперь их невозможно будет остановить.
- Конечно друг мой, - Суджи улыбнулся, слегка прищурившись. – Даже не сомневайся.
Он допил чай и опустил чашку на столешницу. Рядом приземлилась чашка Шинджи. Суджи немного согрелся, но вместе с этим чувством пришло чувство голода. Еды в доме было не так много, чтобы могли наесться двое. Похоже, ему предстояла вылазка.
- Я найду для тебя что-нибудь, - Маширо на секунду задумался, прикидывая, сможет ли он найти что-нибудь для человека, который был выше него. Ну не рядить же его в традиционную одежду, честное слово. Он выудил из кармана связку ключей – она неловко звякнула, когда он попытался эффектно прокрутить ее на пальце. Нужно было идти на первый этаж, шкаф в его комнате не предназначался для хранения его одежды, там были части тел и «трофеи», как он их называл – попросту украденное у тех, кого он убил.
Суджи обхватил запястье Шинджи пальцами и потянул его за собой. Он спустился вниз и прошел к комоду у самого входа. Может, традиционная одежда была не такой уж плохой идеей? Пошуровав ключом в невидимой боковой замочной скважине, а после выдвинув средний ящик, он немного покопался в нем. Результатом поисков стало черное кэйкоги, он оставил его на верней поверхности комода, следом укладывая небольшое мягкое хлопковое полотенце. Улыбнувшись, Суджи подошел к Шинджи вплотную и провел ладонью по его шее, запуская пальцы под кофту, стягивая ее с его плеч и укладывая рядом с формой. Затем взял полотенце и приложил к его шее, мягко промакивая, спустился по одному плечу к груди, а после промокнул второе плечо. Он заглянул в его глаза; в полумраке они были темными, налитыми кровью. Красиво. Суджи улыбнулся еще и шире и нахлобучил полотенце на голову Шинджи, энергично потер, негромко смеясь.
Наверное, Шинджи мог бы одеться и сам. Суджи об этом не думал. Он зашел за спину нового друга и помог ему надеть верхнюю часть формы. Слегка похлопал по спине, стряхивая невидимые пылинки. После потянул Шинджи за собой к входной двери, чтобы он вышел на свет.
- Тебе идет, - Суджи осмотрел его и поежился. В прихожей было значительно холоднее, чем в их комнате, где лампы никогда не гасли. Хотелось вернуться назад из прохладной сырости. Суджи, забрав влажные вещи, скрылся за раздвижной дверью в некоей помеси ванной с банным залом. Доски здесь были самые свежие: незадолго до смерти старик начал реставрацию этого помещения с целью проведения водопровода. Что это за чудо света Суджи не знал, но по приезду обнаружил, что если правильно повернуть три вентиля, польется холодная вода. Небольшое деревянное возвышение в одной стороне, резервуар, больше напоминающий большой круглый таз, вросший в пол - в другой, да небольшой очаг под каменной кладкой – все осталось таким же, как помнил юный Маширо.
Суджи отодвинул полотенца в сторону и развесил влажные вещи на металлических перекладинах – одно из нововведений старика, вызывавшее гораздо меньшее удивление, чем пресловутый водопровод.
- Я выстираю ее завтра. Ну, или решу эту проблему как-нибудь, - Суджи взглянул на Шинджи в последний раз перед тем, как вернуться в теплую комнату на верхнем этаже, борясь с желанием в тысячный раз спросить, сколько же ему платили раньше. Хотелось затмить всех прочих. Кроме, возможно, той женщины, Мияко.

+1

21

Шинджи лишь успел кивнуть, когда Суджи потянул его куда-то вниз. Смотря себе под ноги, не боясь оступиться и просто запоминая детали и обстановку дома, брюнет позволил боссу распоряжаться им, позволяя уводить туда, куда он захочет. Было бы глупо с его стороны не подчиниться ему. Рихаро отлично понимал систему отношений «Босс-Подчиненный» и практически всегда её соблюдал. Практически. Не каждый раз. Лишь в угоду себе. Но сейчас просто хотелось позволить этому белобрысому человеку делать всё, что он хочет. Потому что до брюнета только сейчас начало доходить, что он устал от однообразной жизни беглеца. Он не хотел привязываться, не хотел иметь свой постоянный дом, не хотел постоянную работу. Ничего постоянного.
С хаотичным ворохом мыслей в голове он не успел заметить, как они дошли до какого-то старинного комода. Такие Шинджи доводилось видеть довольно редко. Лишь тогда, когда он выходил на обыкновенный жилой квартал, в котором не было ни намека на публичные дома. Брюнет не видел за Суджи, что тот достал оттуда. Да и как-то все равно, в чем ходить. Главное, чтобы было сухое и более-менее по размеру. Рихаро не был особо привередлив в выборе одежды, предпочитая темные тона, делающие его ещё более стройным, а светлый цвет кожи – выразительнее.
Когда Босс подошел вплотную, Шинджи слегка нахмурился, что было заметно по складке на лбу. Брюнет не отрывал взгляда от плавных движений рук Суджи, загипнотизированный ими на мгновение. Рихаро усмехнулся про себя. Его Босс был привлекателен собой, не смотря на диковатый и слегка безумный вид. Из него бы получилась достойная картина, она бы превзошла сделанные до этого работы и заняла бы первое место. Да, сочетание красного и белого. Отличный контраст, возможно, даже любимый. Но, увы, брюнета больше всего заводило сочетание багряных и черных оттенков. Это было как само существование властителя ночи, создающего под светом луны новые картины. Его сущность, привитая со шрамами на спине.
Полотенце на голове и смех заставили прийти в себя. Пора бы перестать ему воспринимать Суджи, как будущую картину. Вовсе не это брюнету сейчас нужно.
А Суджи продолжал порхать вокруг него, помогая надевать верхнюю часть какой-то темной вещицы. Только потом до брюнета дошло, что это часть кэйгоки, а потом и осознание того, что все эти переодевания ему напоминают. Мияко также хлопотала над ним, оборачивая его в традиционную одежду.
Правда? – брюнет, разглядывая широкие рукава, непроизвольно выпрямил спину, прямо как в детстве, и тут же обратно немного ссутулился, едва приподняв уголки губ. – Благодарю, Босс. Я рад, что мне все ещё это идет.
Шинджи отвернулся, стягивая с себя сырые штаны и надевая оставшуюся нижнюю часть. Память в такие моменты умело возвращала рукам отточенные в юности движения по надеваю таких форменных вещей. Быстро справившись с этой задачей, он развернулся обратно, склонив голову и разглядывая Босса.
Нет. – брюнет покачал головой. – Выбрось их, я куплю завтра новые. Не хочу, чтобы меня связывало что-то с прошлым местом работы.
Он снова пошел вслед за Боссом обратно, лишь на мгновение останавливаясь и оглядывая полумрак всего дома. Брюнет вошел в жилую комнату и слегка поморщился, уловив знакомый запах. Принюхавшись, Рихаро понял, что ему не почудилось, и посмотрел на Босса, слегка приподняв брови в немом удивлении. Он не почувствовал этого запаха, когда вошел сюда впервые из-за того, что был возбужден внеплановым побегом и новым знакомым, но теперь все отчетливо ощущалось, стоило только подойти ближе к громоздкому шкафу.
Эм-м-м, Босс, простите за нескромный вопрос, но что там? – брюнет указал тонким пальцем на шкаф, слегка прищуриваясь и удерживая себя от того, чтобы не усмехнуться широко. Он догадывался, что там может храниться при таком откровенном запахе разложения, который так похож на человеческий. И в то же время был несказанно заинтригован, чем ещё удивит его новый и, возможно, последний Босс в его жизни.

Отредактировано Kiriharo Shingi (2015-07-30 23:23:49)

+1


Вы здесь » Gintama-TV » Флешбек » Подобному - да назови свое имя.