Gintama-TV

Объявление

Ролевая закрыта.
24.09.2011г. - 15.02.2016г.
Большое спасибо всем, кто здесь был и кто оставался до самого последнего, надеясь на чудо.

----------

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Gintama-TV » Death Camp » Сектор "С". 62-я камера.


Сектор "С". 62-я камера.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Блок С состоит из двойных камер временного заключения, которые внутри разделены на две равные части. В каждой такую частичку помещается по одному преступнику, т.е. в камере находится двое, но они разделены неплотной стеной грязно-серого цвета и видеть друг друга не могут, но слышать - вполне; массивная дверь, через которую запускают сюда преступников, закрывается снаружи на три пары защелок-замков.
Личное пространство заключенного: 1х2 кв.метров. В камерах абсолютная пустота: нет ни окон, ни света, ни чего-либо ещё.
Преступника, ноги и руки которого закованы в кандалы, помещают сюда на трое суток, оставляя без еды и воды. Затем его уводят на "очищение" и последующие процедуры.
Всего камер в блоке С - 70.
Максимальное количество заключенных здесь - 140.

0

2

excuses

Суджи забыл, что это локационка. пардоньте.

Суджи редко замечал то, что творилось вокруг него. Постоянно ловя свое отражение в витринах, размышляя о будущем величии, о гениальных планах, он забывал смотреть по сторонам, не чувствуя ни холод, ни жару, едва ли наслаждаясь вкусом фруктового льда или дорогого виски, не видя ни красоты, ни уродства. Именно поэтому убивать для босса Потрошителей было просто. Бесчувственность Суджи вкупе с милой мордашкой и наигранной плаксивостью играла ему на руку, пусть даже отталкивая людей от Потрошителя. Его либо презирали, либо боялись. Либо - чаще всего - не замечали, что выводило из себя обычно безэмоционального киллера. Он всеми силами старался привлечь к себе внимание, не думая о последствиях: размахивал руками, громко смеялся, очаровательно улыбался, злился, радовался и повторял это снова и снова, пока не добивался желаемого эффекта.
Обычно Суджи раздражал. Серьезных людей, бизнесменов, бизнеследи, высокопоставленных чиновников да и, в принципе, всех, кто хотя бы чего-то добился в жизни. Он казался им мелкой сошкой, решившей забраться выше головы, надменным идиотом, клоуном в белоснежном парике. Не сказать, чтобы они ошибались.
Но Суджи старался. Суджи, черт его побери, старался запомниться всем и каждому. Он был амбициозным лентяем, полным идей, но не желающим сделать хоть что-либо, чтобы претворить их в жизнь.
Поэтому Суджи не любили, считая его жалким и безнадежным. Поэтому не смеялись над его шутками и не трепали по голове. Суджи не замечал и этого, взяв в привычку не видеть то, что не нравится - пожалуй, единственная разумная идея в бестолковой голове.
Однако не видеть и не чувствовать клетки Суджи не мог. Каждый раз, вдыхая запах крови - своей крови - его передергивало. "Проиграл?" Да и кому? Какому-то аманто, пусть красивому, пусть влиятельному, но аманто. "А-ман-то", - Суджи тихо засмеялся, утыкаясь носом в холодный камень. Маширо знобило, он трясся от холода, однако старался сделать вид, что все еще спит. Ведь если он проснется, ему придется обдумывать ситуацию и свыкаться с внезапно осознанным поражением, чего парень не хотел. Он пролежал на холодном полу еще час или два, пока не услышал то, что его разбудило, то, что будило всегда, превращало его из обычного человека в животное, в монстра, в серийного киллера - дыхание.
Суджи любил слушать чужое дыхание. Больше Суджи ничего не любил.
Не открывая глаз, он понимал, что это мужчина - широкая грудная клетка, крупный нос - ноздри наверняка похожи на огромные зияющие черные дыры. Мужчина, не подхвативший простуду при тюремном холоде и сырости.
- А-ман-то? - произнес по слогам, чтобы не сбиться. Суджи дышал громко, а голос хрипел - черт знает, что произошло с ним за эти дни. - Пришел за моей кровушкой, а? Я не дам ее тебе. Моя кровь принадлежит.. мне, только мне. И еще пожалуй.., - Суджи помотал головой, чтобы отогнать смутный образ, - нет, с-скотина, только мне, и никому больше! Уж точно не тебе, пар-родия на чело.. апхчи.. человека. Ты убьешь меня, лежащего на полу? Наверное, тебе это нравится. Мне тоже нравится убивать. Только я умный, а ты нет, знаешь почему? Потому что я дышу тихо, во-от так. Тихо-тихо. Глупый а-ман-то. Ты знаешь, что я живу с аманто, делю с ней еду, иногда диван, - вздохнул громко, чтобы хватило до конца, - и нет, это не то, что ты подумал. Потому что она - умная аманто, а ты - глупый-глупый а-ман-то. Странно, что я ненавижу того, кто ненавидит а-ман-то, а теперь, получив ранение от аманто, говорю с другим а-ман-то.
Суджи отдышался, а потом поднялся на руках - получилось не с первого раза. Он открыл глаза, чтобы вновь зажмуриться и распахнуть их еще шире. Красные глаза. Говорят, босс Потрошителей прекрасно видел в темноте. По крайней мере, его навыков хватило, чтобы разобрать мятую рубашку, светлые волосы и лицо, когда-то нахальное и насмешливое.
- И снова здравствуйте, - Суджи внезапно пожалел о том, что сказал. Взглянул на сильные руки и пожалел еще раз. Вздохнул. Захотелось помолиться, но ненадолго -  заметив кандалы на кистях аманто и цепи на своих ногах, парень вздохнул второй раз - от облегчения. - Теперь ты меня не тронешь, - ухмыльнулся Суджи. - Это не твой лагерь, да? Не твоя планета? Ну и хорошо. А когда мне принесут поесть?

+3

3

Жизнь преподносит удивительные сюрпризы. Особенно, когда их совсем не ожидаешь.
Шисуи не любил сюрпризы с тех самых пор, как начал ходить на своих двоих. Потому что приятными они вовсе не были. Особенно в дни рождения. А что может быть приятного, когда тебя похищают в три года? Похищают и ломают хребет в пять лет? Похищают, избивают и пытаются изнасиловать в семь лет? Похищают, избивают... упс, все идет не по плану, так как Шисуи уже познал свое тело, поэтому разорвать похитителей в клочья и самостоятельно вернуться домой в девять лет труда не составило.
Когда завистливый Тайке подкладывает на любимый плед настоящую жирную свинью, сладостно говоря, что это сюрприз. Когда старшая сестрица подкрадывается и с криком: «Сюрприз!» толкает в спину, от чего ты улетаешь на добрых десять метров, пропахивая головой стены, землю и деревья.
Сюрпризы не несут ничего хорошего. Они вообще ничего не несут. Они мерзкие и противные внезапности, врывающиеся в жизнь и не отпускающие до самого конца. А уж чьего конца – зависит от обстоятельств. Так уяснил Шисуи с самого детства и единственное, чего он опасался на протяжении всей своей жизни, – это внезапные сюрпризы.
Кофейня тоже была полна злополучных сюрпризов. Один только бой с Камуи вызывал массу противоречивых чувств, стоило только влезть в шкуру Гривастого. Хотелось размазать, хотелось уничтожить, хотелось своими руками убить адмирала Харусамэ. Стереть с его лица сумасшедшую улыбку, оторвать пару конечностей, проткнуть его грудную клетку и сжать в своей когтистой руке сердце. Разорвать его на тысячи мелких кусочков. Безумие. Шисуи был безумен в звериной форме и часто терял здравый рассудок. В игру вступали инстинкты того, кого глубоко в себе прятал Намиями - животное, алчущее крови. Но и отдача была соответствующей, поэтому Шисуи не любил превращаться в Гривастого, так как это сулило ему проблемами со здоровьем. И это помимо любых других ранений, нанесенных со стороны.
Блондин не помнил, когда исчез рыжий адмирал. Блондин даже забыл о том, что в разрушенной кофейне находился, сломавший ему нос, Суджи. И вспомнил о нем только тогда, когда перед лицом появился чей-то отбеленный острый нос мужской туфли. Шисуи сначала подумал, что это уже сумевший оклематься Риппер. Но все было не так. Стоило только поднять взгляд и рассмотреть форму, как многое становилось понятным и простым. Только двигаться Намиями не мог: тело находилось в парализованном состоянии. Шисуи лишь наблюдал за тем, как люди в форме вытащили тело главы Рипперов из обломков кофейни и погрузили в специальную машину. А вот на грани почти потерянного сознания, Намиями внезапно понял, что когда ты не ходишь, а тебя несут - это блаженно...
Отдача в этот раз была знатной – Намиями, не смотря на врожденный крепкий организм, трясло. Шисуи задыхался. Легкие нестерпимо обдавало жаром, а сердце колотило, больно отдаваясь на прилежащие к нему органы. Дышать в месте, где стоит стойкий затлахный запах сырости, было тяжело. Но терпимо. В сознание приходить не хотелось – блондина не отпускала пелена, которая граничила между сном и реальностью. Уже на инстинктах он понял, что все более, чем хреново. Учитывая форму тех, кого блондин в последний раз видел, то все просто было ужасно.
Окончательно проснулся Шисуи лишь тогда, когда до него донеслось чье-то бормотание. На голову, которую разрывало от противной боли, голос действовал подобно молотку. Нет, скорее кувалде. Блондин резко дернулся и понял, что руки что-то сжимает. Надежно сжимает. Намиями только сейчас осознал, что все тело затекло и странно поламывало. Хотя ничего странного и не было, последствия отдачи от примерки звериной шкуры всегда болезненно проходили для тела главы клана наемников. Но когда Шисуи послышалась звякнувшая рядом цепь, он моментально распахнул глаза. Моргнул, посмотрев сначала на левую руку. Заметив браслет в целости и сохранности, блондин облегченно выдохнул и перевел взгляд на разговорчивую личность, прищуриваясь. Замер на пару мгновений. Намиями непроизвольно открыл рот и хотел было что-то сказать, но тут же закрыл его. И для правильности моргнул ещё раз.
Нет, напротив расположенная тушка ему, к сожалению, не привиделась. А зря. Шисуи не любил сюрпризы. А сейчас Суджи был, определенно, сюрпризом.
- Сдался ты мне. – буркнул шепотом блондин, окончательно приходя в себя и откровенно игнорируя весь тот длинный монолог, который старался произнести Маширо. – Сомневаюсь, что то, что принесут сюда, ты сможешь съесть. Хотя можешь попытаться. Только на твой труп мне смотреть будет не очень интересно.
Шисуи попытался вытянуть ноги, обнаружив неприятное жжение на голых ступнях. Проведя пальцем по ним, почувствовал длинные узкие, уже затянувшиеся шрамы. Блондин чуть приподнял брови от удивления и усмехнулся. Неплохо. Значит, прежде, чем бросить сюда, его ещё и попытать успели? Чтобы не убежал? Страховка? Сюрпризы продолжаются!
- Знаешь, что это за место? Ах да, не знаешь ведь? А зря. – блондин сдул с лица мешающиеся пряди волос, которые буквально через пару секунд вернулись в то же положение, чем слегка нервировали главу клана. – Слышал об «Аде, парящем в небе на огромном космическом корабле»? О такой небесной посуде, в которой уничтожается весь преступный мир? Лагерь смерти, где ещё никому, за все время существования организации, не удавалось сбежать. – Шисуи едва заметно выдохнул, перестал обращать внимание на волосы и без усмешки посмотрел на «сокамерника». – Поздравляю! Ты попал в воздушную тюрьму, где не делают различий между аманто и человеком. Можешь начинать наслаждаться последними часами своей жизни. 

+3

4

Приятно, волнующе самому отправляться к будущим мученикам, он словно римский прокуратор, собирающийся раздавить вонючих сектантов с их дурацкой идеей о спасении души. Что ж, если на этом корабле и осталась надежда, то только о спасении той самой души, ведь свои мешки с костями и мясом они вряд ли смогут оставить в хоть какой-нибудь целостности. День начался со сплошных приятностей - сначала ему его ненаглядная возвращает любимую книжонку с фентезийной мангой, позволяя практически на отхожем месте пролистать в сотый раз "реликвию", полюбоваться на удивительную невозможную восхитительную и раздетую "броню" подружки главного героя и успеть собраться к "торжеству"! Руки снова аккуратно проходят по волосам, сооружая на башке еле заметную небрежность, очки снова красуются на безэмоциональном лице, костюм, как всегда, практически без единой соринки, снова сидит идеально, кроме.. двух-трёх блондинистых волосинок. Ах да, пока их снимаешь с плеча, можно вспомнить, что по той аманто он будет.. скучать (?), если можно было бы так выразиться.
В коридоре послышались шаги, неравномерные - будто бы кто-то шёл, растягивая свои ноги как можно шире, а кто-то буквально бежал, а следом выходила какофония из топота, отражающаяся ещё и от стен блока С. В остальных камерах послышалось оживление, ведь если до этого особой болтливостью отличался некий потрошитель и некий член клана Намиями, то теперь можно было послушать шуршание тел, как они переваливают свои истощённые тела в угол по-дальше, вздохи ужаса, еле заметные всхлипы и прочие радости, которые, на самом деле, ласкали слух Инспектора, но зачастую то не отражалось на его беспристрастном лице. А что изменится, если он скажет, что вид вашего изнемождённого пятками тело ему помогает лучше заснуть? Очевидно, что лучше не станет, а для мужчины сей поступок был бы сродни предательству, ведь негоже жертве весь настрой и ощущение ужаса портить!
Много времени не требуется, чтобы пройти 40 камер заключения и оказаться уже около искомой; над Шисуи нависает тень, загораживающая свет от лампы в коридоре, довольно вытянутая и длинная тень, чтобы своей башкой прикрыть светило ( о как это поэтично, хоть книгу начинай писать)! Очевидно, это долговязый инспектор, ведь форма-то, форма, должна дать о себе знать.. С 10 секунд вытянутая фигура просто стоит, сложив спереди руки в замок, уставившись на главу клана Намиями (хотя и через очки и против света фиг разберёшь, но, всё же, очевиден был тот факт, что на заключённого тупо пялились), а следом отходит в сторону и вместо этого человека, глядит на другого, на болтливого соседа. Рот едва кривится, выражая непонятную эмоцию, а потом внимания снова переключается на пленённого аманто.
-"Здесь должна была бы быть речь, но её не будет" - Скажи он это вслух  - и весь Маруо с его "характером" сразу бы и вылетел куда по-дальше,  а так держим марку, господа и дамы.. Мда. Надо будет подумать о раздельном поселении заключённых, но не сейчас, как бы в голову вперемешку с новой главой "Fairy Smell"*  не лезли рутинные размышлизмы о его месте работы, надо было ныне посвятить себя своему новому "другу", к которому уже потянули свои ручки охранники, в своих руках ещё сдерживая тяжёлые прорезиненные дубинки с двумя зубцами на конце, да вытягивая их чуть вперёд, авось этот чудик укусит? По документации - аманто, да ещё.. глава клана!! Спасибо-спасибо  тому подчинённому, который удосужился вслух посвятить инспектора к кому, собственно, он соизволил притащить своё королевское тело. Эта информация отразилась на лице его в виде ничего, а потому, смерив "босса" неловкой паузой, охранник, запихав документы себе за пазуху, поторопил остальных закрепить на руках Шисуи наручники. Находясь на безопасном расстоянии, да ещё за спинами подчинённых, седоволосый прекрасно понимал, что ему ничего не угрожает, да будь за этой стеной сам... ладно, мозг не захотел дальше додумывать эту мысль.

*Fairy Tail же

+1

5

Как там принято говорить на планете самураев? «В неловкой ситуации – просто ешь и улыбайся, снова улыбайся, или ешь-пей-жуй Орбиталь*». Намиями есть не хотел, пить тоже, а об Орбитале он только и знал, как о вредно-ядовитой жевательной резинке. Все что мог делать Шисуи – это искоса смотреть на инспектора. Точнее на ноги инспектора, потому что опущенная голова способствовала уменьшению кругозора тюремной камеры, а поднимать голову специально, чтобы оценить боевую единицу ДесКампа, ему было лень. И это чувство намного превышало природное любопытство главы клана.
Он уже не слышал, болтал ли Суджи что-то ему в ответ или нет. Когда дверь в их камеру приоткрылась, его уши буквально заложило. Резкие громкие крики, животное рычание, всхлипы, вязкое хлюпанье, истерические смешки и просто невыносимый глухой смех. Тысячи адских звуков оглушили патлатого блондина, заставляя представлять прямо перед собой тех, кто издавал эти звуки. Словно он сейчас находился там и стоял рядом с ними. Ему вовсе не было страшно. Шисуи просто не ожидал такого резкого напора на свои перепонки. Он лишь мог, что шумно выдыхать воздух, чтобы заглушить те звуки из вне. Ещё с недельку назад он с удовольствием бы наслаждался такой чувственной симфонией и скорее сам бы способствовал её появлению. Но сейчас – другое. Обстановка, место, ситуация. И Шисуи уже вовсе не палач чужой жизни, а грязный преступник своей собственной. Однозначно, сейчас он не находил в этом удовольствия. Было немного неприятно. И скорее всего из-за того, что у него не совсем спало то состояние, в котором он обычно пребывал после вхождения в звериную форму. Все-таки, на этот раз отдача выдалась намного сильнее, чем в предыдущий. Или во всем виновата смена обстановки, и космическая тюрьма не способствует улучшению здоровья?
Шисуи усмехнулся, когда к нему потянулись двое охранников, явно пришедших сюда по его душу. Что они хотят сделать? Оттащить его тело в какую-нибудь особую камеру? Пытки-допросы? А смогут ли?
Терять ему сейчас нечего. А вот узнать, на что способна охрана такого известного, грязного и лживого места – было бы вовсе неплохо. Он не собирается растрачивать здесь свои лучшие годы жизни, вовсе нет. По крайней мере, он рассчитывал, что клан все-таки не проявит свой типичный сволочизм и пофигизм к нему, и таки пришлют за ним корабль. Вопрос только в том, знают ли они, куда занесло Шисуи. Блондин предпочел не забивать голову такими лишними мыслями. В конце концов, пока сюда не принесло его бешеных сестер и братьев, ему, Шисуи, следует самому здесь развлечься.
Когда цепи, которые стягивали ноги, отцепили, а следом же отсоединили и цепь от стены, которая вела к кандалам на его руках, Шисуи среагировал мгновенно. Подтянул к себе ставшие свободные ноги и оттолкнулся… Оттолкнулся-то оттолкнулся, но промазал. Блондин собирался ловким движением ног сбить ближнего к нему охранника. Но получилось так, что он неуклюже задел его, потерял равновесие, и, вслед за охранником был притянут к полу.
Мда-а-а. Видел бы это Тайке – со смеху бы умер.
- Упс, промазал. – вставать Шисуи начал тут же, как только под ним замычало сваленное тело охранника. Оно ещё живое?
Блондин, не теряя времени, отобрал дубинку у этого охранника. Но в тот же момент Шисуи получил по голове от второго охранника. Удар был ощутимым – перед взором главы клана явно заплясали улыбающиеся чибики адмирала Харусамэ. Передернувшись таким видением, Намиями, собрав остатки своих сил и ловко перебросив в руках отвоеванную дубинку, повернулся и вернул такой же удар второму охраннику, который с глухим звуком плюхнулся на пол. Выкинув перепачканную кровью дубинку куда-то в сторону и сделав невинное выражение лица, Шисуи спокойно подошел к стоящему у двери мужчине.
- Я бы попросил больше не впускать в поле моей зрительной видимости таких охранников. Они пугают своим неэстетичным видом, поэтому я ничего не смог поделать со своими рефлексами. – блондин улыбнулся своей самой дружелюбной улыбкой, на которую только и был способен. - Ведите меня, куда хотели. Я не буду сопротивляться, Надзиратель-сан. Или Вы Инспектор-сан?
Что ж, пора бы познакомиться с Лагерем Смерти поподробнее.

*Орбит

---> Коридор блока С.

Отредактировано Namiyamy Shisui (2014-04-05 21:51:28)

+1

6

Прошло некоторое время. Сколько точно, Суджи не знал, но предполагал, что примерно неделя. На самом деле, он сделал этот вывод из ничего, просто потому что ему надоело постоянно обдумывать эту мысль. Он пытался считать секунды, но вскоре перед ним встала непреодолимая проблема – как же считать секунды во сне? К тому же, постоянный счет раздражал и мешал думать о чем-то еще. Голова Маширо не терпела многозадачности. Хотя, надо признать, мысль о времени была лучше другой – о его местонахождении.
Глупый аманто сказал: «Ад, парящий в небе на огромном космическом корабле»? Это что, дом его мамочки? Ха-ха.
Не сказать, чтобы Суджи никогда не слышал об этом месте. Скорее, он не интересовался им, как не интересовался прогнозами погоды с Кетсуно-сан, долгими рассуждениями перед тем, как принять решение, и желаниями других людей. Однако, его положение вынудило его обратить внимание на вещи, до которых ему раньше и дела не было.
Итак, что ему известно. Живыми отсюда не выходят. Хорошо, то есть, конечно, плохо. Но ничего, оресама что-нибудь придумает. Придумает…Эх, пожрать бы.
Желудок Суджи красноречиво урчал, его сводило, завязывало в узел; это были единственные «часы», по которым он мог отслеживать время. Так, оказалось, что еду ему приносят примерно раз в бесконечность. Да, часы ему ничего не дали. Сначала Маширо придумал гениальный план: съедать понемногу, прятать оставшуюся еду и продолжать есть ее до следующей кормежки. Достойно такого умного человека, как он! Однако, выдержка изменила ему и в первый раз, и во второй. В конечном итоге, он ел раз в двое суток, а все остальное время страдал и возмущался.
Было в его положении и кое-что похуже. Настоящим испытанием для его психики стало одиночество. Его природная болтливость, не находившая теперь слушателя, вылилась в долгие пространственные рассуждения о том, есть ли жизнь на других планетах (это рассуждение не было долгим), что такое «герцогиня», как много шинсенменов нужно, чтобы вкрутить лампочку и прочей ерунде.
Раны на его теле затянулись, только грудь с левой стороны продолжала болеть. Суджи не помнил, как заработал это ранение, но подозревал трещину в ребре и был очень, очень недоволен. Знать бы, кто из тех троих повредил его прекрасное тело. Хотя, можно просто перерезать их всех. А начать непременно с главы того бесноватого клана.
Суджи блаженно заулыбался и представил, как именно он это сделает. Он даже мысленно поменял пол своим противникам, чтобы резать было приятнее. Рука сама потянулась к графу де Гинкотти, которого Суджи всегда терзал в такие моменты, но его не оказалось рядом, и Суджи показательно вздохнул. Поднялся и прошел два шага – именно столько позволяли кандалы. Затем вернулся. Он проделывал это каждый день, каждый чертов день, в котором у него не было собеседника (если так можно назвать человека, на которого он просто выливал поток информации). За ним не приходили, только мрачный человек приносил ему еду, брезгливо морщась от запаха в камере. Суджи широко улыбался и разводил руками – душа здесь не было, как и других удобств. Риппер каждый раз внутренне смеялся, представляя, как бы в таких условиях жил бы его оппонент. Этот воображала наверняка только в ночных кошмарах видел, как он проживал день, не принимая ванну с ароматными травами. Надо сказать, сейчас Маширо был бы рад даже такому неразумному аманто, как этот белобрысый пижон. Два белобрысых пижона обязательно поняли бы друг друга, с третьего-то раза, особенно если бы первый – молчал. Суджи вообще предпочитал, чтобы в его присутствии молчали. Можно изредка кивать головой и возносить хвалы. Можно осыпать комплиментами, но! не перебивать – прислушиваться к каждому мудрому слову и, главное, следовать его советам! Исполнять приказания. Он – босс, именно так. Иначе его могущественная организация их найдет. На секунду Суджи задумался, а может ли его могущественная организация его найти, но после махнул рукой и, эффектно развернувшись – так, как умел только он – указал на дверь.
- Я сам сбегу отсюда, жалкие псы! Тс-с!
Маширо быстро присел и прикрыл голову руками, глаза его подозревающее забегали. Даже у стен есть уши, это он точно-точно знал. Но что они могут против него? Он заставит их расступиться, проберется в головное управление и захватит корабль. И перережет горло капитану корабля. А тому мужику с пресным лицом выпустит кишки. И всем охранникам. Суджи заныл и опустился на пол. Ему необходимо было срочно поделиться гениальным планом №328 с кем-нибудь. Ну хоть с кем-нибудь! Можно даже с кем-то не очень живым. Он уже просто не мог разговаривать сам с собой.
В подобных размышлениях он провел восемь дней, не замечая холода, разве что в последние два дня, когда кашель стал особенно тяжелым, и голода, разве что когда желудок совсем уж скручивало от боли. Но Суджи не привыкать – это не первая боль в его жизни. И не первый холод.

+1

7

Aoi Minase | Аой Минасе
Глава Надзирателей.


Утро в космосе – понятие растяжимое. Вроде бы оно есть, а вроде бы его и нет. Естественно, оно отличается от утра на Земле, хотя все, что помнил Минасе о тех утрах, когда он ещё не был заключенным – это пустота. На войне понятие «утро» было очень ценным для многих самураев, но не для самого Аоя, который в данный период суток чаще всего отлеживался в какой-нибудь канаве «раненным» после очередного боя с аманто. Проще говоря, Минасе было абсолютно все равно, что сейчас: утро, полдень или глубокая ночь. Поэтому освоиться к тому, что в космосе это неразличимо, оказалось самой простой задачей.
И все же, на корабле Дес Кампа все пользовались земными часами, которые на данный момент показывали шесть утра. Буквально полчаса назад, Минасе побывал в кабинете главного инспектора тюрьмы Миуры Сатина, ироничного и немного свихнувшегося за последние два месяца. Он и до этого не был образцом адекватности, вечно твердящий о том, как он ненавидит Землю и род людской, хоть и сам являлся человеком. А после операции по поимке преступников, так и вообще пускался в крайность. Тому была соответствующая причина – главный инспектор стал инвалидом, когда пытался поймать преступника! И Минасе, чего скрывать, радовался и тихо злорадствовал тому, что Миура теперь хромает. А это значило, что его авторитет в тюрьме подорвался, что не могло не радовать Аоя. Он бы даже, при возможности, пожал руку тому небезызвестному Такасуги и похвалил бы его за то, что тот смог уделать Сатина.
И вот сегодня, услужливо улыбаясь в лицо главного инспектора, Аою поручили провести  «очищение» одному из тех, кого поймали два месяца назад. Минасе удивлен не был – он привык быть мальчиком на побегушках у инспекторов тюрьмы, поэтому нет ничего удивительного в том, что на него перекладывали и будут перекладывать некоторую часть работы.
"Он окончательно сошел с ума. Какая радость". - думал Аой, покидая кабинет инспектора и начиная изучать бумаги, которые всучил ему Сатин. В полученном досье указано, что заключенный тоже участвовал в войне, но Минасе давно принялся не обращать внимания на данный пункт. Некто Суджи числился в секторе «вечной ночи» под управлением не менее шизанутого племянничка генерала летающей посуды, который был сейчас занят поимкой сбежавшего победителя Ренгокугана.
После жаркого сектора D, в котором находился кабинет главного инспектора, темнота и прохлада сектора С действовала ободряюще. Поэтому Минасе, застегнув свой форменный жакет и поправив фуражку, призывно кивнул двум стражникам у лифта, чтобы сопроводили его до нужной камеры и помогли в переправе заключенного в нижний сектор, где и должно было проводиться «очищение». Шаги глухо отдавались эхом от стен и смешивались с мычанием и бормотанием заключенных, медленно сходящих с ума в секторе полного мрака. Нужная камера нашлась быстро. Звон открывающегося массивного замка невольно напомнило Минасе его собственное заключение. Семь лет назад он также сначала оказался в данном секторе, а потом… был настоящий Ад. Но он пережил его, стал главой надзирателей и его Ад поменялся для него – Минасе сам стал Адом для других заключенных.
Натянув на лицо полное безразличие, надзиратель вошел в камеру вслед за стражниками, которые принялись отстегивать кандалы заключенного. Бегло осмотрев Суджи с головы до ног, Аой вытянулся и нарочито медленно указал на дверь позади себя.
- Заключенный № 6898, на выход. – отчеканил Минасе и отошел в сторонку. Что ж, не смотря на то, что в космосе невозможно было различить время суток, для всех сейчас начинался новый день. Но для кого-то он мог быть и последним.
"Таков Лагерь Смерти, заключенный".

0

8

Лязгнул замок, Суджи недовольно приоткрыл один глаз. Его заключение длилось вот уже два месяца. Два месяца в полном одиночестве, наедине с собой, прекрасным, но кра-айне предсказуемым собеседником. Сначала он просто ходил по камере, рассуждал, ругался на себя и на все вокруг. Потом стал приставать к надзирателям и дошутился до пары избиений; разумеется, надзирателей никто не наказал. Да и за что? Он сам будто нарывался на пинок-другой. Итого, на момент прихода инспектора, Суджи уже имел гематому под правой скулой и несколько внушительных синяков на ребрах. Предполагаемая трещина постепенно перестала его беспокоить, и он благополучно забыл о ней, мысленно поставив галочку в списке дел «на момент выхода из тюрьмы». Съесть огромный стейк. Найти матерей-жен-сестер инспекторов и всех их убить. Теперь еще и сходить к врачу. Однако, кашель продолжал его беспокоить.
Маширо-сан выглядел плохо. Не успел умыться. Осунувшийся, похудевший, он представлял собой жалкое зрелище: одежда на нем висела; она была неудобной, к тому же тусклой и неинтересной, хотя кто бы мог увидеть это в кромешной темноте? Суджи было ужасно жалко расставаться с тем, в чем его схватили – перед встречей с мсье Шисуи он надел свой самый лучший, пусть и не самый удобный костюм. Он снова заскучал по мечам.
И внутренне Суджи претерпел некоторые изменения. Он испытывал ужасную нужду в разговоре. Ему страшно надоела тишина, она давила на уши, на мозг, и он пытался перекрыть ее разговорами с самим собой, со стенами, с воображаемыми потрошителями. Однако, он не бормотал, а говорил громко и четко и, как ему казалось, очень даже осмысленные вещи. По крайней мере, он не растерял ни капли своего гонора, но это было все, что у него осталось. Суджи безнадежно устал. Тем не менее, заключение не пробудило в нем ни капли совести, если конечно, на это был расчет. Ему только больше захотелось убивать.
- Какого черта? Разве уже время кормежки? – отозвался Суджи, приподнимаясь и лениво растирая правый глаз. Он, как собака, привыкал ко всему, и к этим стенам он привык. Привык к подобному обращению, хоть и продолжал внутренне возмущаться ему. Привык к редким кормежкам по расписанию. Приспособился. И к темноте тоже.
Чьи-то руки грубо усадили его и отстегнули кандалы, те со звоном упали на пол, Маширо мгновенно раскрыл глаза и уставился на вошедшего, того, что явно был главным. Внутренний голос подсказал ему: просто так кандалы никто не отстегивает. Два месяца он сидел на привязи, и тут…Свобода? Что-то не верится. Может, его пришли пытать, как и говорил сокамерник? Об этом думать не хотелось.
- Заключенный № 6898, на выход.
Суджи поднялся на ноги, немного дрожащие с непривычки, вытянул руки вперед и размялся. Захрустели суставы. Мышцы ужасно ныли, горло драло, синяки болели. Однако, приятная улыбка тут же украсила его губы, стоило ему поравняться с незнакомцем. Маширо-сан ловко обогнул мужчину и приблизился к его лицу, чтобы получше его рассмотреть, но тут же отпрянул и встал смирно, изобразив на приятного во всех отношениях молодого официанта. Он не смог различить ничего особенного, кроме роста и комплекции в целом.
- Доброе утро, инспектор. Вы ведь инспектор? Хорошо выглядите сегодня, и широченная лыба. В его голове мужчина был уже мертв, убит самым изощренным способом. Маленькая месть за внутреннее беспокойство, с каждой минутой нарастающее. Мастеру импровизации было тяжело играть по чужим правилам.
Выйдя из камеры, он осмотрелся. Это был уже знакомый ему темный коридор; слышится негромкое бормотание, голоса сливаются в один, и слов не разобрать. «Слабаки», - Суджи кинул презрительный взгляд куда-то вглубь помещения и повернулся к инспектору.
- На всей вашей посудине такая темень? Я так и думал, вы, как канализационные крысы, живете в полной темноте, - Суджи было не заткнуть, он перешел в режим «что вижу – то пою». Он не хотел хамить, но слова лились из него сами, неподконтрольно. Он вообще не умел себя контролировать. Маширо-сан засмеялся и тут же зашелся сильным кашлем. Грудь обожгло. – Кстати, микстурки не найдется? Кашель замучил. У вас тут совершенно ужасные условия для слабых легкими.
Суджи не был слаб легкими, он вообще никогда не болел ничем особым, даже банальной аллергии не было.
С обеих сторон его обступила охрана – рослые мужчины с суровыми лицами. С дубинками. Суджи тут же сравнил их с Шисуи, рядом с которым чувствовал себя мелким, и отбросил все мысли о нападении и попытке побега. В другой раз.

>>>>>>>> Сектор "С". Коридор.

Отредактировано Sugi Mashiro (2014-09-23 12:28:41)

+1


Вы здесь » Gintama-TV » Death Camp » Сектор "С". 62-я камера.